Книга Я тебя разлюбил, страница 45 – Тори Грам

Артём молчал, опустив голову.

Он действительно об этом не думал. Ни разу. Когда он уходил, он думал только о себе. О своей свободе, о своём якобы угасшем чувстве, о том, как тоскливо ему стало в браке. Но мысль о том, что Яна — живой человек, который не будет сидеть и ждать его возвращения, даже не приходила ему в голову.

Теперь слова матери обожгли стыдом. Она права. Он считал себя благородным:«не изменяю», «не тащу грязь в постель», «ухожу честно». А на деле просто выбросил жену, как ненужную вещь, уверенный, что она никому не нужна. Думал, что она будет плакать в подушку и ждать, пока он одумается. А она взяла и перестала плакать. Взяла и нашла того, кто оценил её без«угасших чувств»и дурацких фраз.

Какой же он был идиот. Какой самоуверенный, слепой идиот. Он думал, что их развод — это пауза, что он в любой момент сможет вернуться, что Яна всегда будет его. А она взяла и стала чьей-то ещё.

Артём вспомнил, как она стояла у окна в день его ухода, и ничего не сказала. Не умоляла, не кричала, не пыталась остановить. Просто приняла его решение, как будто ждала, что он наконец-то уйдёт и перестанет мучить её своим равнодушием. Теперь он понял: она не удерживала его не потому, что не любила. А потому что уже тогда знала — он не стоит того, чтобы за него бороться.

И Олег... Он дал ей то, чего сам Артём не давал долгое время. Внимание, заботу, простые слова«ты красивая». Не через силу, не по привычке, а потому что действительно видел в ней женщину.

Он, Артём, всё потерял. И самое страшное, он не имел права злиться. Ни на неё, ни на Олега. Только на себя. За свою слепоту, самоуверенность и абсолютное неумение ценить то, что имел.

— Ты хочешь её вернуть? — тем временем продолжала мать. — Тогда борись. Не кулаками, не истериками, не пьяными звонками. Делами. Будь рядом с сыном. Будь мужчиной, на которого можно положиться. И не смей мешать её счастью только потому, что тебе больно. Больно — это справедливо. Больно — это то, что ты заслужил.

— Мам…

— А ты думал, любовь — это только радость? Нет, сынок. Любовь — это ещё и умение терпеть. Умение ждать. Умение принимать чужое счастье, даже если оно причиняет тебе боль. Ты готов к этому? Тогда действуй. А нет — отступись и дай ей жить спокойно.

Он поднял глаза. Карие, тёмные, воспалённые от бессонницы, они смотрели на мать с таким отчаянием, что Елена Дмитриевна смягчилась.

— Ты мой сын, — сказала она тише. — И я всегда буду на твоей стороне. Но я не могу одобрить того, что ты сделал. И Яну я понимаю. Она нашла человека, который её ценит. Который не говорит, что чувства угасли. Это дорогого стоит.

— Он хороший, — признал Артём сквозь зубы. — Ваня только о нём и говорит.

— Тем более. Значит, тебе придётся быть в два раза лучше. Это возможно?

— Я не знаю.

— Вот когда узнаешь, тогда и приходи. Я тебя чаем напою.

Артём просидел у матери до полуночи. Они пили чай, молчали, говорили о пустяках. Когда он наконец засобирался домой, мать задержала его в дверях.

— Знаешь, что сказала Яна, когда я спросила, любит ли она его?

— Что?

— «Я учусь». Запомни это. Она не сказала «люблю». Она сказала:«учусь». Это значит, у тебя ещё есть время. Но его всё меньше.

Артём кивнул и вышел в ночь.

Апрельский воздух пах сиренью, она зацветала раньше срока в этом году. Над городом висели звёзды, колкие и ясные, как осколки льда. Он стоял у машины и смотрел на небо, пытаясь найти ответ среди созвездий.