Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 78 – Ника Оболенская

Я его не знаю, но для этого у нас есть Вера.

Вот уже третье занятие она помогает мне налаживать связь с детьми и вовремя переводит мне их многочисленные вопросы.

— Катя спрашивает, когда уже будут тулупы и аксели, — говорит Вера, касаясь пальцами своей шеи.

— Не все сразу! — улыбаюсь малышке Кате и притворно свожу брови вместе. — Если ты все сейчас разучишь, зачем же я тогда тебе буду нужна?

Ребятки посмеиваются, глядя на нас.

Вера что-то быстро показывает пальцами, и Катюша удовлетворенно кивает.

— Договорились, что она сделает олимпийскую чемпионку в следующий раз, — поясняет мне.

Вера тоже почти не слышит, но в отличие от других, она родилась с нормальным слухом.

«Болеть стремно», — только и сказала она в ответ на мои аккуратные расспросы.

— Сегодня будем делать «самолетики» и «фонарики», — говорю я четко, глядя то на детей, то на Веру.

Она уже ловко повторяет мои слова на языке жестов. Ее пальцы порхают в воздухе, рисуя понятные и образные знаки. Дети заворожено следят.

Закончив с теорией, поднимаю планшет, где заранее подготовила простые анимированные гифки с элементами и крупные подписи-схемы.

Это мое ноу-хау, но так действительно проще — и мне, и детям.

Я показываю на экране технику элемента, а потом повторяю уже в реале. Преувеличенно медленно, чтобы было видно каждую деталь.

— Вот так. Пробуем.

Первой решается Катюша. У нее выходит легко, и я одобрительно хлопаю в ладоши, а потом показываю палец вверх.

— Молодец!

Следом за Катей идет Алина, девочка лет восьми с двумя темными косичками. Она смотрит на меня не отрываясь, ее лицо сосредоточено. Алина повторяет движение, еще робко, неуверенно, но уже улавливает суть. Ее «фонарик» получается корявым, но она не падает. Она смотрит на меня, и в ее глазах — вопрос.

Я подъезжаю, улыбаюсь и показываю ей большой палец. Потом мягко поправляю ее ногу, показываю жестами «немного шире», «колено согни». Она кивает, понимающе щурясь.

— Давай еще раз.

Вера уже тут как тут, помогает другим. Ее энергия неиссякаема. Она хлопает в ладоши, привлекая внимание, и жестами подбадривает самого робкого мальчика, Степу, который боится оторвать ноги ото льда.

Ко мне подкатывает Максим, ему одиннадцать — и он самый старший в моей группе. На прошлой тренировке он смотрел на меня с открытым скепсисом. Сейчас его взгляд серьезен. Он тычет пальцем в планшет, на гифку с «самолетиком», а потом показывает на себя и делает жест, похожий на взмах крыльев. Его вопрос без слов понятен: «Я могу так же?»

Я киваю: «Давай!» И отъезжаю, чтобы он мог развернуться.

Он делает это. Не так изящно, но уверенно. И когда он заканчивает скольжение, его лицо озаряет не просто улыбка — а настоящая, сияющая гордость. Он смотрит на меня и быстро-быстро показывает жест, который я уже выучила: «Спасибо».

Радость распирает мне грудь изнутри. Она не похоже на триумф от выигранных соревнований. Это… глубже. Тише. Ценнее.

Мы занимаемся еще минут сорок. Падения есть, конечно. Но здесь никто не плачет от досады. Поднимаются, отряхиваются, смотрят на Веру или на меня, и снова пробуют.

Их упорство поражает.

Эти дети не слышат свиста ветра от своего движения, не слышат моих слов одобрения. Но они чувствуют вибрацию льда по лезвиями коньков. Видят мою улыбку и жест «молодец». Радуются успеху товарища также, как своему.