Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 62 – Оксана Лебедь

— Какие? — мама подходит ближе.

Открываю конверт и вываливаю фотографии на стол.

— Это, — с улыбкой произношу я, — теперь у меня всё получится.

Нахожу фотографию, на которой лучше всего виден тот мужчина, и поворачиваю её к маме.

— Ты знаешь, кто это?

— Боже, какая мерзость, — она морщится и отворачивается. — Зачем ты вообще хранишь эту дрянь? — начинает сгребать фотографии в кучу, комкает их. — Я немедленно это выкину! Столько лет прошло! Эта девка недостойна…

— У этой девки моя дочь! — резко бросаю я и хватаю маму за руку. Мама замирает, открыв рот, всё её тело напрягается. — Это ещё доказать надо! Я тебе уже говорил, да ты и сама всё видела!

— Я уже доказала. Сделала тест, и теперь всё известно наверняка. Мила — твоя дочь!

Маму немного передёргивает.

— Ну… — она шевелит плечами, словно по ней пробегает насекомое. — Ну и что теперь? Ты понимаешь, как её воспитывали? А может, это Аня всё специально подстроила! Непонятно, где ты делал анализ. Нужно всё перепроверить в нашей клинике! Чтобы никто не подменил результаты.

Я чувствую, как внутри что-то щёлкает, словно защёлка, которая держала весь мой гнев и сомнения. Хватает нескольких секунд, чтобы понять: мама по-прежнему пытается меня остановить, подчинить, заставить сомневаться в себе и в правде.

Останавливаю её и забираю фотографии. Мне противно смотреть на них, но сейчас они нужны.

— Мам, — говорю медленно, вновь раскладываю фотографии на столе и ищу нужную мне, — хватит. Я не ищу твоего одобрения и не хочу слушать, как ты пытаешься обвинить Аню или убедить меня, что всё это «подстроено». Мила — моя дочь, и я буду рядом с ней.

Она морщит лоб, будто пытается найти новые слова, чтобы возразить, но я продолжаю:

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что всё это игра? Что я должен сомневаться в собственных чувствах и в том, что вижу своими глазами? Нет. Я сделал тест, видел результаты и знаю одно: Мила — моя дочь. Я не позволю тебе или кому-либо ещё решать за меня, кто заслуживает быть рядом с ней.

Мать замолкает. В её взгляде мелькает раздражение, но и страх. Её голос дрожит, хотя она старается держать равновесие:

— Артём… ты слишком эмоционален…

Мне попадается нужная фотография, и я вновь подвигаю её к матери.

— Кто это? — тыкаю в мужчину.

— Я откуда должна знать, с кем спит твоя Аня? — мама даже не смотрит на фото, морщит лицо с презрением и обидой.

Но во мне уже загорелся азарт. Я знаю, что на правильном пути, и это поможет мне вернуть то, что у меня забрали.

— Аня сказала, что он какой-то директор. Если он какая-то шишка, то ты должна его знать.

Пристально смотрю на маму, и она смотрит на меня в ответ. Мы словно скрестили шпаги.

— Я его не знаю, — отвечает она и отворачивается.

Я понимаю, что больше ничего не вытяну из неё. Хватаю фотографии, запихиваю их в конверт и выхожу из комнаты.

— Ты куда? — мама догоняет меня на лестнице.

— Узнать правду, — бросаю я и спускаюсь. Мама следует за мной.

— Артём, перестань, эта девчонка не стоит твоих сил. Забудь о ней и живи дальше. Столько девушек мечтает…

Меня злят её слова. Я резко разворачиваюсь у самой двери.

— Ты хочешь, чтобы я отказался от собственной дочери? Забыл о её существовании?

Мама часто дышит, кажется, пытается подобрать слова.

— Хорошо, — наконец тихо произносит она, — делай, что хочешь. Но помни: после этого пути назад не будет.