Книга Мой грязный эксклюзив, страница 104 – Кэти Андрес

Животный, парализующий ужас сковывает горло.

Аппарат рядом со мной начинает пищать быстрее и громче.

Я судорожно дергаюсь на кровати, пытаясь дотянуться ослабевшими руками до своего живота, но путаюсь в проводах и трубках. Из глаз брызгают горячие слезы паники.

— Дети… — хриплю, задыхаясь. — Мои… что с ними⁈ Пожалуйста… нет…

— Карина, успокойся! Смотри на меня! — врач мгновенно реагирует, его большие руки мягко, но крепко перехватывают мои запястья. Он наклоняется ближе. — Слышишь меня? С детьми всё в порядке.

Я замираю, судорожно хватая ртом воздух.

— П-правда?

— Правда, — твердо и уверенно говорит он. Его голос действует как транквилизатор. — Угроза выкидыша была серьезной. Сильный ушиб, стресс. Но мы вовремя ввели тебя в сон и сняли тонус матки. Гематома рассасывается. Жизни детей больше ничего не угрожает. Они цепкие ребята. Ты молодец, Карина. Справилась.

Я закрываю глаза.

Слава богу. Господи, спасибо.

Врач молча дает мне время прийти в себя, не отпуская мою руку и поглаживая большим пальцем мою кожу успокаивающим, ритмичным жестом.

Только сейчас, немного успокоившись, я начинаю присматриваться к нему.

В нем есть что-то неуловимо знакомое.

— Мы раньше ни где не встречались?

Мужчина чуть заметно улыбается краешком губ. Он поправляет капельницу и садится на стул рядом с моей кроватью.

— Меня зовут Вадим, Карин. Баженов Вадим Александрович, — он смотрит на меня с абсолютным пониманием. — Я хирург в этой больнице. И старший брат Виктора.

Пазл в голове с щелчком встает на место. Брат Вити. Конечно.

— Витя… — имя само срывается с пересохших губ. В груди всё сжимается от тоски и какой-то щемящей, болезненной нежности. — Он… он знает?

— Знает, — Вадим тяжело вздыхает, и в этот момент их сходство становится просто пугающим. Те же морщинки в уголках глаз, та же линия упрямо сжатых губ. — Он тут четверо суток коридоры мерил. Спал в машине, на персонал кидался. Пришлось его выгнать. Мама тоже очень переживает, плачет постоянно, вот я и отправил его к ней — пусть хоть кого-то успокаивает, раз уж здесь от него пока всё равно никакого толка, кроме хаоса.

— А Соня? — спрашиваю, с трудом ворочая языком. Мысль о дочери заставляет пульс снова участиться.

— Соня с отцом. Утром приезжали, я их в отель отправил.

Я с глубоким облегчением выдыхаю. Глаза снова начинает щипать. Слава богу. Моя девочка в безопасности.

— Сегодня отдыхай, Карина. Набирайся сил, — голос Вадима становится профессионально-мягким, убаюкивающим. — А завтра я всем сообщу, что ты пришла в себя. Хорошо?

Я слабо киваю, чувствуя, как веки снова наливаются тяжестью от медикаментов. Но один вопрос жжет меня изнутри, не давая покоя. Я должна знать наверняка.

— Вадим Александрович… а Витя… он… про детей знает?

Врач мягко улыбается, поправляя прозрачную трубку моей капельницы.

— Во-первых, мы теперь почти родственники, так что давай просто — Вадим. А во-вторых… да, Карина. Соня ему всё рассказала.

Он снова тяжело вздыхает, присаживаясь на край стула, и смотрит на меня с неожиданной для врача, чисто человеческой, братской теплотой.

— Ты уж не злись на него сильно, — тихо говорит он. — Вот такой вот он у нас идиот. Ему в лицо всё говорить нужно, прямым текстом. Намеков категорически не понимает и даже не принимает. Привык всё решать с нахрапа, рубить с плеча.