Книга Мой грязный эксклюзив, страница 10 – Кэти Андрес

Рита обиженно фыркнула, но спорить не стала. Окинув Баженова последним, полным первобытной тоски взглядом, она цокнула языком и поплелась к выходу из зала.

Я взяла полотенце и повернулась, чтобы пойти к кулеру.

И замерла.

Виктор стоял всего в трех шагах от меня. Он оперся плечом о раму кроссовера, скрестив на мощной груди свои разрисованные татуировкой руки. В его темных глазах плясали откровенные, наглые бесенята. Губы кривились в фирменной усмешке.

Он слышал. Не мог не слышать, мы стояли слишком близко.

Я вскинула подбородок, надевая на лицо маску ледяной королевы.

— Что-то не так, Виктор?

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему лицу, спустился к груди, которая тяжело вздымалась под спортивным топом, прошелся по талии и откровенно задержался на бедрах, обтянутых легинсами. Этот взгляд обжигал не хуже физического прикосновения.

— Я просто залюбовался вашей… техникой. Румынская тяга — сложное упражнение. Но амплитуда у вас… потрясающая.

Он сделал микроскопическое ударение на слове «амплитуда», явно возвращая мне Ритины комментарии.

Наглец. Какой же красивый, самоуверенный наглец.

Я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, и посмотрела прямо в глаза. От него пахло разгоряченным мужским телом. Запах кружил голову, но я заставила свой голос звучать холодно и поучительно:

— Следите за своей техникой. В моем зале легко потянуть мышцу, если слишком много глазеть по сторонам.

— Я люблю рисковать, — он чуть наклонил голову, и его губы оказались на опасном расстоянии от моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу, когда он добавил тихим, хриплым шепотом: — И, поверьте, Карина, гвозди я забиваю исключительно мастерски.

Он отстранился, подмигнул мне совершенно бесстыдным образом и, развернувшись, неспешной, уверенной походкой хищника направился к стойке с гантелями.

Я осталась стоять посреди зала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается жидкий огонь.

Черт бы побрал этого малолетку.

Мой побег с тренировочной площадки больше напоминал тактическое отступление. Я шла по коридору к раздевалкам, чеканя шаг, а в ушах всё ещё звенел этот низкий, пробирающий до костей шепот Баженова про забивание гвоздей.

«Господи, Карина, тебе тридцать шесть. Ты взрослая, адекватная женщина. У тебя бизнес, ипотека закрыта, дочь-подросток. Возьми себя в руки!» — мысленно орала на себя, чувствуя, как под спортивным топом бешено колотится сердце, а между бедер предательски пульсирует влажный жар.

Коридор делился на две зоны: налево — общие мужские и женские раздевалки с душевыми, направо — служебный отсек. Мой личный кабинет и примыкающая к нему небольшая, но комфортная персональная душевая находились именно там.

Я толкнула тяжелую дверь с табличкой «Только для персонала», мечтая поскорее забраться под ледяную воду и смыть с себя это наваждение. Мои пальцы слегка дрожали, когда я достала ключи. Я вставила ключ в замочную скважину своей душевой, повернула, и в этот момент позади раздались тихие, пружинистые шаги.

Я резко обернулась, выронив связку ключей. Они со звоном упали на кафель.

Виктор Баженов стоял в двух шагах от меня. Обманчиво расслабленный, с перекинутым через плечо полотенцем. Его черная майка всё так же облепляла влажный от пота торс, а темные глаза в полумраке коридора казались абсолютно черными. Хищными.