Книга Веснушка на Новый год, страница 8 – Shkodina

— У меня, к сожалению, нет вашего резюме. Но это не страшно. Расскажите в двух словах о себе. Возраст, семейное положение, предыдущий опыт работы.

У меня язык приклеился к небу. Да может так лучше? Буду шепелявить, глядишь, не признает меня. Конечно, лучше бы шепелявила конопатая замарашка Витка, а не деловая леди Лина, но голос Витки он уже слышал во всей красе.

— Мне двадцать, не замужем. Работа первая. Я учусь в ВШЭ.

— Где учитесь?

Да, переиграла я походу. Аббревиатура моего учебного заведения выплюнулась непонятным набором звуков.

— Высшая школа экономики.

Еле как выговорила я. А вы сами попробуйте сказать что-то, прилепив язык к небу.

— Что у вас с речью?

Вы бы видели его лицо.

— Небольшие проблемы. Но это не скажется на работе.

— Можно поконкретней.

— «Ленивый язык».

А что? Действительно есть такой «диагноз», у нас у девочки в центре такое было. Правда ей было лет пять.

— Какая жалость.

— Что?

Вот что-то мне подсказывало, что жалость у него обусловлена совсем не особенностями моей речи.

— Ничего. Других проблем нет?

— Нет.

— Тогда скажи мне, Лина, как ты относишься к неформальным отношениям на работе?

Что?! Он на что намекает? Он что тут ко всем сотрудницам подкатывает? И спит со всеми? Со всеми двадцатью бухгалтерами по ту сторону дверей его кабинета? Вот кобель!

— Сугубо отрицательно.

Мне кажется, я превратилась в каменное изваяние без мимики с еле шевелящимися губами. Все очарование мужчина потерял. Как и первый рабочий день и неожиданная встреча и мои наивные мечты.

Я вот вообще не по этим делам. Не умею попой крутить и в койки ни к кому не прыгаю. И не собираюсь. Даже к мужчине моих снов. Точнее тем более к этому кобелю.

— Отчего же так категорично? Я тебе не нравлюсь?

Ну ведь знает ведь, козлина похотливая, что не может он не нравится. Когда молчит вообще идеал мужчины.

— Я против служебных романов.

— Ты думаешь я роман тебе предлагаю? Ну ничего у тебя самомнение.

От такой наглости я прям вообще обалдела, захотелось покинуть этот кабинет немедленно.

— Что ты ломаешься? Я тебе — протекцию на работе, поддержку, помощь. Ты мне — пару жарких свиданий.

Он резко поднялся с намерением обойти стол, я тоже подскочила и отлетела к стене. Так открыто до меня ещё никто не домогался. Это же превышение полномочий, харрасмент, вообще-то. Заявить на него можно.

Но не когда он так близко и в ноздри проникает запах его парфюма. Запах дорогого мужчины, дорогой жизни и порочного влечения. Не моего, разумеется. Но он прям источал волны этого порока. Афродизиаков чтоли объелся?

— Вы не за ту меня приняли, Виктор Сергеевич, отойдите, пожалуйста.

Он был так близко, его руки уже буквально лезли мне под пиджак. И самое постыдное то, что больше всего мне было некомфортно от того, что он может нащупать это утягивающее ни разу не сексуальное белье, а не от того, что он меня собственно лапает.

— Имя-отчество запомнила, похвально. Или ты заранее все пробила? Узнала, что я не только главный бухгалтер, но и единственный сын генерального, а? И решила меня соблазнить? Или папаша тебя и подослал? Зная мои вкусы и слабости?

Я только глазами хлопала, а он, наконец-то убрал от меня свои руки, положив их на стену по обе стороны от моих плеч.

Что я вообще могу знать, о его отце? Петровна говорила, что тот «старый пердун и маразматик», но вряд ли эта информация мне сейчас хоть как-то поможет.