Книга Обретенная семья, страница 16 – Shkodina

Зачем я ему? Что во мне есть, чего нет у других? Волосы густые, но бывают и гуще и шелковистей. Губы пухлые, но бывают и ещё более модной формы, учитывая современные технологи в косметологии, такие может сделать любая.

Но сегодня вечером он сказал, что «любая» ему не нужна. А утром, что «любит». Я не хотела ему верить, и не могла.

Любовь такого страшного и властного человека это скорей проклятье, чем удача. Да и откуда она вообще взялась? Вообще не верилось, что Клим на подобные чувства способен.

— Лолка, открой.

Донеслось с улицы, я подпрыгнула на стуле, резко оглянулась, в окне была голова Матвея. Фух… Раскрыла створки, дала руку, со второй попытки с моей помощью он залез в окно.

— А почему не через дверь?

От сердца отлегло, что это не воры или другие плохие люди, и я готова была захихикать над собственными страхами. Ну кому бы в голову пришло лезть в дом, где хозяин сам Клим Громарь?

Давно не было секретом даже для меня, чем промышляет Клим. Скорее всего, и его мать всегда была в курсе. В тот день, когда он привёз меня в мой новый дом, мужчина был серьезно ранен.

Он запретил вызывать скорую помощь, и его выхаживали тетя Надя и его друг, тот самый Глеб. Он и сейчас был все время при Климе, но всегда в его тени. А меня он с детства называет только по имени отчеству: Лола Александровна.

Мы с ним быстро нашли общий язык, когда оказались в домашней остановке. Какой-то период времени он даже жил с нами, пока не купил собственное жилье.

В один из первых дней на новом месте, он спросил меня, как звали моих родителей. Я сказала. Вот с тех пор и называл по отчеству. И ещё сказал, что все сделал «по-божески».

Я тогда, конечно, не поняла, что это значит. Только тот факт, что он говорил о них в прошлом времени, подсказал мне, что их все таки больше нет, они на небе. Как бабушки и дедушки, которых я никогда не видела.

А когда мне исполнилось двенадцать, он отвез меня на хутор, который находился в двух часах езды от дома. Это было втайне от всех, особенно от Клима.

Все начиналось как невероятное тайное приключение, а закончилось тем, что я узнала, где похоронены мои родители. То что они не на небе, а в сырой земле я поняла несколькими годами ранее.

Я долго плакала, и кажется тогда стала взрослой. Вспомнила ту ночь в подробностях, а Глеб неловким скупым движением прижал меня к боку, утёр слёзы и сопли и сказал лишь одну фразу:

— Прости, Лола Александровна, это я виноват.

Я знала, что это не он убил их, потому что именно его голос пытался утихомирить маму и приказывал спрятаться. Но он винил себя, значит это он привёл беду в дом, и не смог защитить.

За все годы, что я прожила в новой семье, Надежду Викторовну «мамой» я так и не смогла назвать, не смотря на благодарность женщине и привязанность к ней. Моя родная и единственная мамочка осталась в моем сердце. Как и отец.

Хотя сейчас я даже фамилию носила чужую, не родную. И не Громарь, как Клим. Это была фамилия первого мужа тети Нади, а по второму мужу она была Соколовой, как и Матвей. И именно эту фамилию дали мне при удочерении.

Так что у нас с Матвеем даже одна фамилия была на двоих. Менять, считай, не нужно даже после свадьбы. И мне она очень нравится. Лола Соколова. Звучит? Да! Это ли не судьба?

Он стоял передо мной, довольный собой и как всегда в отличном настроении. В руках его был букет ромашек, а во взгляде ни тени раскаяния за то, что не пришёл вовремя, когда мне так требовалась поддержка в разговоре с его братом.