Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 68 – Татьяна Никольская, Ника Лето

— Я хотела помочь, — говорит она тихо. — Ты не рассказываешь мне ничего, а я не могу просто сидеть и ждать, пока что-то случится.

— Помочь? — я почти смеюсь, но в смехе нет веселья. — Ты хотела помочь, влезая в самое логово Тихого? На его склад? Ты понимаешь, что это смертельно опасно?

— А что мне остаётся? — её голос повышается. — Ты пропадаешь на работе до ночи, не говоришь со мной, не рассказываешь, что происходит! Я чувствую себя беспомощной куклой, которую двигают по доске, даже не объясняя правил игры!

— Я защищаю тебя! — рычу я, и она вздрагивает. — Всё, что я делаю, я делаю, чтобы ты была в безопасности!

— Защищаешь? — её глаза вспыхивают. — Защищал бы — был бы рядом! А не прятался в своём кабинете, не молчал, не заставлял меня гадать, что будет завтра!

— Ты не понимаешь, — я делаю шаг вперёд, а ей некуда отступать. — Тихий играет грязно. У него везде глаза. Если он узнает, что ты копаешь под него...

— А если я ничего не делаю, он всё равно не отстанет! — перебивает она. — Он уже знает про нас. У него есть наши фотографии. Он может прийти в любой момент. Я не хочу быть беспомощной, Богдан! Я хочу что-то делать! Хотя бы пытаться!

Она почти кричит, и я вижу, как дрожат её губы. В её глазах стоят слёзы, которые она сдерживает из последних сил. И это ломает меня.

Я хотел бы злиться дальше. Хотел бы кричать, требовать, запрещать. Но я смотрю на неё — такую маленькую, такую отчаянную, такую смелую — и понимаю, что она права.

Я отгораживал её. Думал, что так безопаснее. Но правда в том, что я просто боялся. Боялся, что она пострадает из-за меня. Боялся, что не смогу её защитить. Боялся, что потеряю.

Да что… я до сих пор боюсь. Потому что она — моя. Центр моего мира. И я не хочу её терять.

— Алёна... — начинаю я, но она не даёт мне договорить.

— Нет, Богдан, — она качает головой, и слёзы всё-таки текут по щекам. — Ты не можешь просто прийти и запретить мне что-то. Я не твоя собственность. Я человек. И я имею право знать, во что ввязалась, и иметь право что-то делать.

Я смотрю на неё и чувствую, как гнев уходит, оставляя место уважению, восхищению, любви. Глупышка. Но, чёрт побери, моя глупышка.

— Ты права, — говорю я. — Ты не кукла. И я не имею права запрещать.

Она замирает. Смотрит на меня с недоверием.

— Что?

— Я сказал: ты права, — я подхожу ближе, беру её за руки. Они ледяные. — Я ничего не говорил тебе, потому что боялся. Боялся, что ты пострадаешь. Боялся, что не смогу тебя защитить. Но я понимаю: держать тебя в неведении — это не защита.

Она молчит. Смотрит на меня, и кулаком, по-детски, вытирает слёзы.

Мне хочется обнять ей, прижать к себе изо всей силы, и больше никогда не отпускать.

— Ты про склад знаешь? — спрашиваю я вместо этого.

Она кивает.

— И что? Хотела полезть туда? С ним?

— Думала об этом, — признаётся она. — Антон предложил помочь. Он разбирается в цифровых носителях. Сказал, что сможет скопировать всё, что там есть.

— И ты согласилась?

— Ещё нет. Просто никак не могла решить, что делать с этой информацией. Обдумывала. Но если бы ты не узнал...

— Если бы я не узнал, ты бы полезла туда одна? — я с трудом сдерживаюсь.

— Я бы сказала тебе, — она смотрит мне в глаза. — Наверное. Я не знаю. Я была зла на тебя. Думала, что ты отмахнёшься, запретишь, закроешь меня опять в четырёх стенах.