Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 55 – Татьяна Никольская, Ника Лето

— Я помню, — киваю я.

Он отходит, и я остаюсь одна за столиком.

Официант подливает мне шампанское, я делаю глоток. Внутри всё скручивается тугой пружиной. Я ожидаю какого-то подвоха. Это ощущение чего-то непременно плохого до сих пор сдавливает моё тело.

Я оглядываю зал. Пары кружатся в медленном танце, женщины в дорогих платьях смеются, мужчины склоняются к ним, что-то шепча на ухо. Красивая картинка. Идеальная декорация. Только за этой красотой скрывается что-то тёмное и опасное.

Это ведь юбилей Тихого. И он уже столько раз обозначал свой интерес ко мне…

— Алёна Андреевна.

Я вздрагиваю. Чёрт.

Вспомнишь дьявола, вот и он, собственной персоной.

По телу бегут холодные мурашки, а я всё так же держу на лице приклеенную улыбку. И это единственное, что я могу сейчас контролировать. Остальные части тела сходят с ума. Тахикардия, потные ладони, круги перед глазами.

Я в панике. И очень надеюсь, что он её не замечает.

Тихий стоит рядом со мной. Он ловит мой взгляд и медленно протягивает руку.

В его глазах мелькает холодное, расчётливое торжество. Он дождался момента, когда Богдан отошёл. А может быть именно благодаря ему это всё и произошло. И он даже не скрывает этого.

— Евгений Петрович, — выдавливаю я. — Богдан сейчас вернётся...

— Вернётся, позже, — перебивает он мягко. — А я пока хочу пригласить вас на танец. Вы ведь не откажете имениннику в день его юбилея? Это будет невежливо.

Он улыбается, но в улыбке нет тепла. Только холодная, хищная уверенность. Я смотрю на протянутую ко мне широкую ладонь с массивными перстнями, которые тускло блестят в свете люстр. Та самая рука, которая оставила синяки на моём запястье.

Я должна отказаться. Богдан сказал — отказываться. Но Тихий смотрит на меня, и я понимаю: если я скажу «нет» сейчас, при всех, это будет публичным оскорблением. А оскорблять Тихого в его день рождения — последнее, что мне нужно.

— Хорошо, — соглашаюсь я тихо. — Один танец.

Тихий берёт мою руку. Его пальцы сжимаются на моей ладони. Он ведёт меня в центр зала, туда, где кружатся пары. Я чувствую на себе взгляды присутствующих. Меня оценивают.

Оркестр играет что-то медленное, тягучее.

Тихий обнимает меня за талию. Его рука ложится слишком низко, почти на поясницу, пальцы впиваются в ткань платья. Другой рукой он сжимает мою ладонь, притягивая ближе.

Я чувствую его тяжёлый, сладковатый запах. Он обволакивает, как сироп, от которого хочется закашляться.

— Вы прекрасно танцуете, Алёна Андреевна, — шепчет он мне на ухо.

Его дыхание касается моей шеи, и я с трудом сдерживаю желание отшатнуться.

— Спасибо, — отвечаю я коротко, глядя куда-то мимо его плеча.

— Вы напряжены, — продолжает он, и в голосе слышится лёгкая насмешка. — Не надо. Я не кусаюсь.

Я молчу. Считаю про себя до десяти, пытаясь унять дрожь, которая расползается по телу.

Просто танец. Ничего страшного не случится.

— Знаете, Алёна, — Тихий чуть наклоняет голову, и его губы оказываются почти у моего уха, — я наблюдаю за вами. И за ним.

Я внутренне содрогаюсь, но продолжаю танцевать. Улыбаться. Держать лицо.

— Богдан — хороший мальчик, — продолжает Тихий, и в его голосе появляются новые снисходительные нотки. — Умный. Талантливый. Но он — не сам себе хозяин.

— Не понимаю, о чём вы, — выдаю я спокойно.