Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 19 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Дверь моего кабинета с силой распахивается.

Алёна стоит на пороге. Её волосы растрёпаны, на щеках нездоровый румянец, глаза горят тёмным, почти чёрным огнём. В них нет страха, только ярость. Чистая, неразбавленная… прекрасная в своей разрушительной силе.

Она врывается внутрь, и дверь захлопывается за её спиной от порыва воздуха. Она даже не смотрит на меня первые секунды, будто её несёт инерция собственной ярости. Потом останавливается посреди кабинета, и её взгляд, наконец, находит меня. Прожигает насквозь.

Я медленно поднимаюсь из-за стола. Маска. Нужна маска. Холодного расчёта и безразличия.

— Вы… Вы знали? — её голос сдавленный, хриплый. Она едва дышит. — Вы знали, что там будут эти… эти ублюдки? Что меня будут допрашивать? Это часть ваших «правил»? Часть нашей «сделки»?

— Это была непредвиденная проверка, — говорю я ровно, делая шаг в сторону, чтобы стол не был между нами баррикадой. Я должен сохранять дистанцию, но и не выглядеть как укрывающийся за мебелью трус. — Чтобы убедиться, что ты не проговоришься под давлением.

— Непредвиденная? — она издаёт короткий, надломленный звук, похожий на смех, но в нём нет ничего весёлого. — Он схватил меня! Я… я бежала как заяц! Вы слышали это? Вы всё слышали!

— Я слышал, — подтверждаю я. Моё спокойствие, кажется, бесит её ещё сильнее. Это хорошо. Гнев лучше парализующего страха. — И я сказал тебе, что делать. Ты справилась.

— Справилась? — она делает шаг ко мне. Мы теперь разделены всего парой метров. Я вижу, как дрожат её ресницы, как сжаты кулаки. — Я только что стала соучастницей в чём-то, о чём даже не знаю! Меня чуть не скрутили! И всё, что вы можете сказать — «справилась»? Что дальше, Богдан Игоревич? Нужно будет кого-нибудь пристрелить? Или только подержать пистолет?

Её слова бьют точно в цель. В ту самую язву вины, что разъедает меня изнутри с того самого вечера, как она стала частью моего мира. Но я не могу это показать.

— Сарказм тебе не поможет, — говорю я холодно. — Ты понимала, на что соглашалась. Защита имеет свою цену. И работа со мной — теперь не только про кофе и документы.

— Я соглашалась притворяться! — выдыхает она гневно, и в её голосе прорываются слёзы. — А не быть пешкой в ваших грязных разборках! Я хочу разорвать эту сделку. Всё. Конец. Увольте меня. Пусть коллекторы приходят, я как-нибудь сама…

— Нет.

Слово вырывается у меня прежде, чем я успеваю его обдумать. Оно звучит не как приказ, а как что-то другое. Более жёсткое и более уязвимое одновременно.

Она замирает, смотрит на меня с немым вопросом.

Внутренний расчёт, чёткая логическая машина, даёт сбой. Я просчитывал этот вариант. Если она захочет выйти — я должен отпустить. Это рационально. Слишком эмоциональный, неподконтрольный элемент только вредит мне. Но сейчас, глядя на её разгорячённое, яростное лицо, на эти глаза, полные жизни и гнева, я понимаю, что не могу.

Не потому что она свидетель. Не потому что её уход вызовет вопросы у Тихого. А потому что её гнев, её прямота, эта дикая, неукрощённая сила, с которой она только что вырвалась из ловушки… Она выжигает ту мёртвую зону внутри меня, где годами царили только долг и холод. Она невыносимо оживляет что-то. И я не хочу, чтобы это «что-то» снова умерло.

Это нерационально. И это безумие. Но я уже делаю шаг вперёд.