Книга Бухгалтер для Босса, страница 94 – Никки Зима

— Ладно, — вздыхаю я. — Пусть живёт пока…

Договорить не успеваю.

В этот момент телефон пиликает. СМС. Мещеряков.

Открываю, читаю и чувствую, как у меня глаза лезут на лоб.

— Охренеть! — выдыхаю я.

— Что? — Карина и Марк подскакивают ко мне.

— Бориса взяли! Меня вызывают на опознание! Я должна ехать в полицию, чтобы подтвердить, что это тот самый водитель, который нас возил.

Карина хватает меня за руку:

— Я с тобой! Ты одна не поедешь!

— Я тоже, — Марк уже надевает пиджак.

— Ладно, — отвечаю, как Гагарин, — поехали!

На выходе из кабинета и прямо в дверях сталкиваемся с Василем и Дашей. Они запыхавшиеся, раскрасневшиеся, видно, что бежали.

— Жуля! — орёт Василь. — Что там с тендером? Мы победили? Проиграли? Говори!

Даша смотрит на меня, в глазах надежда и страх одновременно. Она даже дышать перестала.

Я перевожу взгляд с них на Карину с Марком.

— Поехали, — говорю я. — По дороге всё расскажу.

Захожу в отделение, и меня сразу ведут в комнату для опознания.

Там уже стоят шестеро мужчин. Все в одинаковых костюмах, все при галстуках.

Я смотрю на них, и у меня внутри всё кипит. Я сразу узнаю ублюдка!

Первый — высокий, худой, с залысинами.

Второй — плотный, лысый, с бычьей шеей.

Третий — седой, в очках, похож на учителя математики.

Четвёртый — низкий, коренастый, с родимым пятном на щеке.

Пятый — молодой, веснушчатый, смотрит в пол.

Шестой — тот самый «лжеводила».

Седые виски, перекошенное от страха лицо.

Боишься? Нечего было нам строить козни.

Я указываю на него:

— Этот.

Его выводят. Я выхожу в коридор.

Там уже ждут Карина, Даша, Василь и Марк.

Все бледные, напряжённые. Сажусь рядом, молчу. Потом вызывают Карину.

Она выходит через пять минут, кивает: «Я его узнала».

Даша. Василь. Марк. Каждый заходит, каждый возвращается с одним и тем же ответом.

Когда Марк выходит последним, из кабинета выходит следователь. Лет сорока, уставший, но довольный.

— Всё, граждане, — говорит он. — Опознание прошло. Ваши показания совпадают. Этого достаточно, чтобы переквалифицировать дело. Мещерякова Максима Дмитриевича освобождаем.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног.

Хочется кричать, прыгать, обниматься, но сдерживаюсь. Мы выходим на улицу.

Садимся в машину. Едем к СИЗО.

Ворота глухие, серые, высокие.

Мы выходим, стоим все вместе. Карина справа от меня, держит Марка за руку. Василь с Дашей замерли, не дышат.

Только я одна.

Слышен грохот.

Ворота приходят в движение, начинают разъезжаться.

Медленно, со скрежетом.

В проёме пока пусто, только серый бетон и свет.

Я смотрю туда и не могу отвести глаз.

Волнуюсь, поправляю волосы. Ворота распахиваются до конца.

Ворота распахиваются до конца. Из проёма выходит Мещеряков. В той же белой рубашке, небритый, уставший, но живой.

Идёт прямо к нам. Карина всхлипывает, Марк обнимает её за плечи. Василь выдыхает так, будто всю жизнь не дышал. Даша улыбается.

А я одна стою.

Мещеряков подходит, останавливается напротив. Смотрит на меня. Молчит.

Потом берёт за руку:

— Юлия Викторовна. Спасибо. Вам огромное!

Голос хриплый, но тёплый. Я молча киваю.

— Вы победили, — говорит он. — Я знал, что вы справитесь.

Улыбаюсь. Он всё ещё держит меня за руку.

Карина сзади кашляет:

— Может, поедем уже? А то я тут скоро разревусь.

В машину влезаем с трудом. Меня пихают вперёд — почётное место, как самую «солидную». Карина за рулём.