Книга Чудо для Hot-табыча, страница 46 – Влада Ясная

— Ты... серьезно? — ее голос сорвался на шепот.

— Абсолютно.

Я наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться. Но она замерла, прикрыла глаза, и я коснулся ее губ.

Сначала нежно. Просто губы к губам, пробуя на вкус. Шампанское, сладость, она. А потом я потерял контроль. Руки сами притянули ее за талию, прижимая к себе. Я чувствовал каждую впадинку, каждый изгиб, то, как ее тело отвечает на мои прикосновения.

— Тимур, — выдохнула она в поцелуй.

— Надя.

Я целовал ее, и город плыл где-то внизу, и луна светила, и не существовало больше ничего — только она, только я, только этот момент.

Оторвавшись от ее губ, я посмотрел в глаза.

— Я хочу тебя. Но если ты скажешь «нет», я отойду. Прямо сейчас.

Она смотрела на меня долго, очень долго. А потом прошептала:

— Не смей отходить.

Я улыбнулся — наверное, впервые за долгое время искренне, широко. Подхватил ее на руки — легкую, почти невесомую. Она вскрикнула и обвила мою шею руками.

— Шезлонг. Или вниз, в спальню?

— Здесь, — выдохнула она. — Хочу здесь. Под звездами.

Ее слова ударили в пах раньше, чем мозг успел их осознать. Я опустил ее на широкий шезлонг, застеленный мягкими подушками, и навис сверху, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Лунный свет обливал ее тело серебром, делая кожу фарфоровой, почти светящейся. Халат — этот дурацкий кусок шелка — сбилась где-то на талии, оголяя грудь, живот, бедра. Она смотрела на меня снизу вверх, и в ее глазах плескалось что-то такое, отчего дракон внутри взревел и встал на дыбы.

— Какая же ты красивая, — шепнул я, и голос сел до хрипоты.

Я провел ладонью от ее щеки вниз — по шее, где бешено бился пульс, по ключице, по груди. Кожа под пальцами горела, соски твердели от легкого прикосновения, и она выдохнула — коротко, остро, закусывая губу. Мне хотелось смотреть на это вечно. На то, как она отзывается на каждое мое движение, как тело выгибается навстречу руке, как глаза темнеют, становясь почти черными.

Я наклонился и взял в рот сначала один сосок, потом другой. Она пахла морем, шампанским и чем-то неуловимо женским, сладким, сводящим с ума. Я втягивал, посасывал, покусывал, слушая, как ее дыхание сбивается, как она пытается сдерживать стоны и как у нее это плохо получается. Руки скользнули ниже, стягивая с нее халат окончательно. Шелк послушно соскользнул, открывая мне все — гладкий живот, изгиб бедер, темный треугольник внизу, куда я так хотел прикоснуться.

Она не была идеальной в журнальном смысле — слишком живая, слишком настоящая. У нее была мягкая, теплая кожа, небольшая грудь, которую я мог накрыть ладонью целиком, и бедра, к которым хотелось прижиматься губами. Она была — желанной. До дрожи, до боли, до потери контроля.

Я медленно повел рукой вниз по животу, раздвинул складки, нащупал клитор. Она дернулась, вцепилась в мои плечи, выгнулась дугой.

— Тимур...

— Тихо, — шепнул я. — Не торопись.

Я гладил ее там, медленно, изучая, запоминая каждую реакцию. Как она вздрагивает, когда я нажимаю чуть сильнее. Как выдыхает, когда я провожу по кругу. Как становится влажно под пальцами, как жарко, как она сама подается навстречу, прося больше. Я ввел палец внутрь — медленно, чувствуя, как тугие мышцы сжимаются, принимая, впуская. Она застонала — в голос, уже не сдерживаясь, и этот звук прошел сквозь меня электрическим разрядом, собираясь внизу живота в тугой узел.