Книга Чудо для Hot-табыча, страница 26 – Влада Ясная

Вот и все. Мой выход.

Я делаю глубокий вдох, поправляю маску и чувствую, как внутри загорается знакомое пламя. На сцене я — королева. Здесь никто не посмеет унизить меня. И, может быть, именно здесь я смогу забыть и мерзкого банкира, и разбитую фигурку дракона, которая сегодня утром рассыпалась на осколки. Вдруг мне кажется, или в полумраке зала чьи-то глаза светятся алым? Но думать об этом некогда. Софиты зажигаются, и я выхожу в центр сцены под первые аккорды музыки.

Краем глаза сразу замечаю ее появление в зале: смотрит с задних рядов, когда же закончится разогрев. Милашки на сцене работают отлично, но для основной публики они всего лишь аперитив. Основное блюдо уже здесь — ждет своего часа.

Свет гаснет. Зрители замирают в предвкушении. Тонким слухом улавливаю скрип латекса, когда она идет по залу, и цоканье её каблуков о ступени лестницы на сцену. Она крадется к добыче, чтобы затем выпрыгнуть из темноты и настигнуть. Нет сомнений, публика уже трепещет. Нет сомнений, что уже выбрала себе жертву, но дает публике еще несколько мгновений помечтать, вдруг сегодня настанет их звездный час. Она мерно вышагивает вдоль столиков «безотказников»: покупка билета в эту зону означает безоговорочное согласие с политикой заведения и участие в шоу. Как и всегда на выступлении моей примы за этими столиками полный аншлаг.

Кончик хлыста упирается в подбородок счастливчика из первых рядов. Присматриваюсь. Кого-то он мне напоминает: размах плеч, что пиджак внатяг, окантовка волос по методике профессионального барбера. Массивную нижнюю челюсть подчеркивает щетина с ровным контуром, черные густые брови над глубоко посаженными темными глазами с цепким взглядом. На сцену выходит эдакая лайтовая версия меня. Да, видно, что более молодая, но и более пресная. Отличный выбор, Наденька. Поиграем.

Псевдо Я скидывает пиджак, снимает часы и расстегивает рубашку. От четко прорисованных кубиков пресса на его животе по залу пробегает восхищенный вздох. Даже Виолетта рядом со мной ерзает от проснувшегося любопытства.

Перед ней, на коленях, сидит он. Его руки связаны за спиной, а глаза опущены вниз, но в его позе нет страха — только полное подчинение и доверие. Каждый его мускул напряжён, но не от сопротивления, а от ожидания. Он знал, что сейчас произойдёт, и это знание заставляет его сердце биться чаще.

Она медленно приближается к нему, её каблуки отстукивают ритм на полу. Её голос, низкий и спокойный, нарушает тишину:

— Ты готов?

Он не отвечает словами, лишь кивает, не поднимая глаз. Этого достаточно.

Мое дыхание поверхностное, рваное. Зал, наполненный мягким светом, кажется одновременно пустым, как будто я в другом измерении. Глаза неотрывно следят за каждым ее движением, каждым жестом, каждым взглядом, которыми обмениваются двое на сцене.

Первая капля воска падает на его плечо, и он вздрагивает, но не от боли — от ощущения, одновременно острого и приятного. Она наблюдает за его реакцией, её губы слегка приподнимаются в улыбке. Она знает, как найти баланс между болью и наслаждением, и каждое её движение выверено до миллиметра.

Тело напряглось, как будто я сам ощущаю это прикосновение. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в горле застрял комок. Это странное сочетание возбуждения и трепета, как будто я стою на краю пропасти, боясь сделать шаг, но не в силах отвести взгляд.