Книга Домашний арест, страница 18 – Ники Руа

Дальше возникла минутная пауза. Затуманенным взором я увидела, как Никита сбрасывает с себя одежду и надевает презерватив. Его лицо оказалось надо мной. Целуя меня в губы, он медленно вошёл в меня.

— Я так тебя хочу! — прошептала я.

С каждым его движением я чувствовала, как уношусь — быстрее, сильнее и глубже — к самым звёздам.

После, когда пришли расслабленность и истома, я положила голову ему на грудь. Хотелось лежать рядом, может, о чём-нибудь говорить. Или молчать — главное вместе и в обнимку. Но непоседа Никита лежать не захотел и почти тут же вскочил с дивана.

— Кажется, это был лучший секс в моей жизни, — сказала я, улыбаясь и глядя ему вслед.

Никита обернулся и подмигнул:

— А ночь только начинается.

От воспоминаний меня оторвал щелчок дверного замка. Дверь сорок восьмой квартиры открылась, и оттуда вышел солидный пожилой мужчина в пальто и строгом костюме. Следом за ним на пороге появился Никита, одетый в серую футболку и красные домашние штаны с лампасами. Выглядел он плачевно: нижняя губа разбита, на левой скуле ссадины и кровоподтёки. Оба мужчины удивлённо уставились на меня.

Никита тут же нашёлся и незаметно от собеседника заговорщически подмигнул мне, будто что-то задумал. Несмотря на побои, выглядел он бодро и даже жизнерадостно.

— Кто это? — спросил у него седовласый незнакомец.

— Соседка, — ответил Никита и невозмутимо пожал плечами. — Должно быть, зашла за солью.

— Помни, о чём я тебе говорил, — сказал мужчина и, не сводя с меня глаз, подозрительно прищурился. — Будь осторожнее.

Затем они попрощались, и он ушёл, оставив нас одних.

— Привет, — Никита улыбнулся мне кривоватой улыбкой, слегка поморщившись от боли. — Вика же? Или Ева? Точно, ты — Ева.

Он даже имя моё толком не помнил. Потрясающе. Я почувствовала себя круглой идиоткой.

— В общем-то, какая разница… — обескураженно пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу.

Никита застиг меня врасплох, и я совсем растерялась: что ему сказать?

— Ты хотела ко мне зайти?

— Я… искала стремянку, — пробормотала я, не придумав ничего лучше. — Надо поменять лампочку в люстре.

Сказав это, я ощутила дурацкое дежавю. Как будто наше знакомство повторяется заново.

— Стремянку? — Никита кивнул, с интересом склонив голову набок. — Да, конечно. Сейчас принесу.

Он похромал вглубь квартиры, а спустя минуту вернулся со складной лестницей.

— Как ты вообще? — Никита отдал мне лестницу, после чего скрючился, схватившись рукой за правое подреберье.

— У меня всё хорошо, — я отступила на шаг назад. — А у тебя?

Я сконфуженно опустила глаза в пол, мысленно ругая себя на чём свет стоит. Что за дура. «А у тебя?» Глупее вопроса в данных обстоятельствах не придумаешь!

— Бывало и лучше, — он тяжело вздохнул и осторожно выпрямился. — Слушай, можно попросить тебя о встречном одолжении? Ты, наверное, читала в новостях… В общем, я под домашним арестом, и мне нельзя выходить из квартиры. Купишь мне кое-что? Я дам свою банковскую карту и скажу пароль.

— Да, конечно, — согласилась я, почему-то решив, что речь идёт о лекарствах.

Отлично, по пути в аптеку набросаю темы для пробного разговора. Вроде бы он настроен дружелюбно.

— Возьми сигареты «Marlboro classic» — пачек пять, и пару бутылок виски. Ко мне тут заходил адвокат. Он заказал еды, но вот о таком его не попросишь, — Никита замолчал на секунду и с любопытством окинул меня взглядом, а затем добавил: — Возьми ещё бутылку красного сухого вина. Пожалуйста.