Книга Моё бессонное лето, страница 44 – Яна Ланская

Целую её влажные трусики, вдыхаю аромат и ползу вверх, снимая с неё это одновременно порочное и невинное платье.

Облизываю каждый миллиметр тела. Худая и красивая! Моя!

Добираюсь до губ, зажёвываю её, упиваюсь ей. Глотаю её стоны и скольжу пальцами по влажной ткани белья. Поддеваю, приникаю к горячей мокрой киске, тону в вязкой смазке и чувствую, как крохотную каюту заполняет запахом её возбуждения.

— Сними их, — шепчу, почти не прерывая поцелуй.

Она опускает ручки и стягивает свои очаровательные трусики с бантиками.

Размазываю влагу и начинаю осторожно ласкать. Она выгибается и стонет громко.

Если бы не съёмки, слышали все. Слишком горячая и открытая для девственницы. Усмехаюсь, промариновал как следует.

Бедра Таты начинают подаваться мне навстречу, и девочка сладко кончает. Бьётся в конвульсиях в моих руках. Первый пошёл.

Крепко её держу и погружаю палец внутрь, никакого сопротивления. Расслабленная и жаждущая.

Продолжаю целовать, не могу остановиться и ввожу второй палец. Горячая, тугая, пульсирующая. Льёт, как из родника.

Подбираюсь к передним стенкам и большим пальцем слегка давлю на клитор.

Она впивается мне в спину и сама насаживается, увеличивая напор. Ритмично ласкаю её, и податливая, чувственная девочка кончается снова. Разрывает поцелуй, сладко постанывает и тяжело и часто дышит.

Второй. Да я бью рекорды. Или она гиперчувствительная. Я теряюсь во времени, но думаю, что минуты две, и она готовая.

— Малыш, да ты скорострел.

Тата-пулемётчица, пробегает мысль, но боюсь не поймёт.

Её тёмные карие глаза сейчас чернее чёрного. Обезумела.

— Женя, — хрипит она, — боже, что это? Так хорошо!

Всего лишь пальцы, умеющие играть не только на фортепиано, детка.

— Это оргазмы, малыш. Как тебе?

— Восторг! — Говорит и закрывает лицо руками, — чистый восторг!

Упиваюсь её реакцией и спускаюсь по шее вниз. Отодвигаю тонкое кружево и припадаю к крошечным твёрдым соскам. Тата тут же всхлипывает и начинает ёрзать. Вбираю, покусываю, вырываю стоны и спускаюсь ниже. Целую рёбра, впалый животик и двигаюсь к её киске.

Думал, закроется, застесняется. Но она зарывается рукой в моих волосах и давит на голову, отодвигая от своего лобка к промежности.

Блядь, я как наркоман нюхаю её и прикрываю глаза. Ебать, свихнулся на киске.

Тата так вцепилась и удерживает меня, что даже не даёт взглянуть. Она не бемби сегодня, она горячая голодная кошечка. Усмехаюсь и целую её припухшую влажную кожу.

Ну почему такая сладкая. Чёрт! Крем патисьер, блядь.

— Жееень, — стонет возбуждённо.

Да, только с моим именем и должно удовольствие ассоциироваться!

Она уже раздражена до предела, вся налитая кровью и предельно простимулирована.

Главное не перегнуть. Не пережестить.

Расслабляю язык и провожу им от клитора к влагалищу. Девочка выгибается и забрасывает на меня ножки. А потом вместо ожидаемых стонов я слышу смех.

Какого вообще?

— Жень, — хохочет звонко, — я твой варган!

Ясно, шампанского перепила.

— Ты мой любимый инструмент, малыш!

Всасываю клитор и слышу всхлип. Нежно ласкаю её, облизываю, дую, проминаю пальцами и снова проникаю внутрь.

Она вся хлюпает и дрожит.

— Жееееень, — хрипит и снова сокращается и подрагивает на моих пальцах.

Достаю плед и укрываю её. Пусть отдыхает.

Я молодец. Осталось два.