Книга Дикая Сторона, страница 140 – Элси Сильвер

— Можешь хотя бы предложить ей варианты, подходящие по возрасту?

Это бросает Скайлар и меня в приступ смеха.

— В любом случае. — Форд протягивает руку, чтобы чокнуться с Рисом. — Грёбаный рестлер, чувак — это довольно круто.

Уэст поднимает свой бокал, но затем замирает.

— Погоди, так ты просто кошачий папа?

Рис пожимает плечами с почти застенчивым видом.

— Я кошачий папа. Я дружил с Эрикой, поэтому делал всё возможное, чтобы заменить Майло маму. Там, где это возможно. Я люблю его как родного. Хотя я знаю, что это не одно и то же…

— Не-а, — Уэст отмахивается от него. — Не уточняй. Родительство — это не чёрное и не белое. Оно подкрадывается к нам, когда мы меньше всего этого ожидаем. Если оно ходит, как утка, и всё такое.

Рис благодарно улыбается ему. И, как будто поняв, что задел его за живое, Уэст пытается разрядить обстановку.

— Я имею в виду, посмотрите на Рози. Кто бы мог подумать, что однажды она станет мамой-мышкой?

Скайлар смеётся.

— Эй, не придирайся, Скотти. Он — всеми любимый и сытый мышонок!

Уэст усмехается и снова поднимает свой бокал.

— За отцовство во всех его проявлениях.

С этими словами мы все произносим тост. И я наблюдаю, как мой муж улыбается, чувствуя, как с его плеч словно свалился груз, прежде чем устроиться поудобнее, чтобы провести вечер с друзьями. Одним секретом для него стало меньше, но у меня появился совершенно новый.

Мой самый новый секрет в том, что я счастлива.

То, что я замужем за Рисом, делает меня счастливой. По-настоящему, по-настоящему счастливой.

Поэтому, когда мы приходим домой и он собирается спуститься в подвал, я останавливаю его.

Я беру его за руку и веду в свою комнату.

Я встаю рано, чтобы выпустить пар. И я решаю сделать это с помощью скакалки на заднем дворе, несмотря на то, что там чертовски холодно.

Но это меня не останавливает. Бетонная площадка на заднем дворе — идеальное место для быстрой тренировки.

И размышлений. Потому что из-за надвигающейся перспективы засветиться на национальном телевидении и из-за всего, что происходит с Табитой, я чувствую знакомую тяжесть тревоги в груди. Она затягивается всё туже и туже по мере того, как мой разум погружается в пучину.

Я натягиваю капюшон на уши, зная, что согреюсь, как только начну. Вставляю наушники и начинаю медленно раскачивать верёвку, чтобы разогреться. Сначала мои мысли блуждают, но со временем я сосредотачиваюсь. Я закатываю рукава рубашки и опускаю капюшон. Моё дыхание вырывается белыми облачками, а по спине стекают капли пота.

Я делаю перерывы, но они короткие, потому что мне нравится доводить себя до предела. Двойные прыжки и скип-степы вплетаются в ритм песни.

И только когда я останавливаюсь, чтобы посмотреть на часы, я вижу Табиту, закутанную в своё любимое одеяло, которая сидит на ступеньках заднего крыльца и наблюдает за мной. Она улыбается, когда я оборачиваюсь, и моё сердце замирает в груди.

Мне хочется ущипнуть себя, когда она так на меня смотрит.

Сначала наши отношения развивались медленно, как улитка. Потом мы оба сдались, и всё произошло так быстро — так легко. Но когда я спал рядом с ней, в её постели, как настоящая супружеская пара, я ощутил новый уровень близости, которого не ожидал. Это было по-настоящему, а не как секрет, который мы прячем в подвале.