Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 71 – Мария Свами

— Лиза, почему? — повторил он настойчиво.

— Да что ты заладил: «почему, да почему»? Говори прямо, что ты от меня хочешь? — взорвалась девушка, видя, что Миллер начинает злиться и выходить из себя. Её голос зазвучал резче, но в нём слышалась дрожь.

— Я хочу знать, Лиза, почему ты не сказала, что Саша — моя дочь? — этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.

Девушка слегка покачнулась и схватилась за стену, чтобы не упасть. Миллер испугался, что она потеряет сознание, и, подскочив, обхватил её за талию. Лиза закрыла глаза и отвернулась — она не хотела на него смотреть, не хотела видеть его голубые глаза, которые так любила и, как оказалось, любит до сих пор.

— Посмотри на меня, — Глеб дотронулся рукой до бледной щеки и бережно развернул её лицо к себе. — Лиза, посмотри на меня.

Девушка открыла глаза, и он увидел, как в них плещется отчаяние и горечь. В глубине зрачков застыла боль, копившаяся годами.

— Зачем ты это от меня скрывала? Как ты могла лишить меня ребёнка? — Глеб снова начал закипать, но не отпускал девушку, а только сильнее сжимал в объятиях, стараясь одновременно удержать и не причинить боли.

— Я не могла сказать, — прошептала Лиза едва слышно.

— Ну почему? Ведь всё тогда было бы по-другому.

— Ничего не было бы по-другому! — Лиза забилась в его руках, пытаясь высвободиться. — Никогда у нас ничего не было бы по-другому! — прокричала она громко, и слёзы градом хлынули из глаз.

За все эти пять лет девушка не позволяла себе так плакать — она крепилась, терпела, держала всё в себе. Но сейчас чаша переполнилась и выплеснулась наружу, грозя затопить всё вокруг. Суворова заломила руки и отошла подальше, продолжая:

— Я узнала, что беременна в тот… в тот день, в тот самый день. Я так мечтала сделать тебе сюрприз, обрадовать, но… но ты вышвырнул меня, убил. Как я могла признаться человеку, который обозвал меня шлюхой, что жду от него ребёнка? — последние слова Лиза проговорила хриплым шёпотом, не в силах сдерживать горькие рыдания. Её плечи содрогались, а слёзы капали на пол.

Миллер стоял, беспомощно наблюдая, как его Лиза, его любимая Лиза бьётся, как птица в клетке. И вдруг ему стало так обидно за их упущенное время, за невысказанные чувства, что всё остальное потеряло значение: и тот день, и то, что он увидел тогда, и все обиды. Стало безразлично всё, кроме неё.

Он подошёл к ней и крепко обнял, прижав к груди. Держал так, пока девушка не успокоилась и не обмякла у него на плече, всхлипывая всё реже и тише.

— Лиза… — прошептал он ей в макушку. — Лиза…

Он заглянул в её красные от слёз глаза и поцеловал — так сильно, что, казалось, вложил в этот поцелуй всю неизрасходованную любовь, которая накопилась в нём за последние годы. В нём были и раскаяние, и обещание, и надежда.

Сейчас ему было абсолютно плевать, что девушка в его объятиях была замужем не за ним, что она растила ребёнка с другим человеком, что была беременна не от него. Он хотел лишь получить маленький шанс вернуть всё обратно — построить что-то новое из осколков их прошлого.

— Прошу тебя, — прошептала девушка ему в губы, — пожалуйста, уходи. Это ни к чему хорошему не приведёт. Сейчас Миша с Сашкой вернутся, и тебя здесь не должно быть.

— Нет уж, теперь я точно никуда не уйду. И мне плевать на твоего Михаила, — твёрдо произнёс Глеб, не ослабляя объятий.