Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 48 – Стася Лис

— Само собой, Вер. Как только мама договорится, я сообщу дату, тогда и пойдём, — обрадовался Никита.

Домашку он мне так и не сказал. Заверил, что сделает всё сам, а потом даст списать.

Помимо него сообщение прислали Носова и Канарейкин. Им я отписалась и тоже спросила про домашку, но они были не онлайн. Зато онлайн была Светка. Ей я тоже написала, ни на что особо не рассчитывая. Но, на удивление, она ответила почти сразу, прислав фото дневника с домашкой.

Я успела сделать только русский, пока меня снова не сморило. Проспала всего четыре часа, чтобы снова пойти в школу разбитой и раздражённой.

Голова гудела, словно в ней поселился рой надоедливых мух. Светка, как и вчера, со мной не разговаривала, даже не смотрела в мою сторону. Зато Носова охотно подсаживалась к нам с Никитой на перемене. После вчерашнего обморока он от меня ни на шаг не отходил. Караулил и опекал, как самая настоящая курочка-наседка. И только несколько раз исчезал, чтобы поговорить с кем-то по телефону.

С врачом он действительно договорился на следующий день и даже настоял пойти со мной. И на удивление, когда я поговорила об этом с бабушкой, она возражать не стала.

— Тянуть нельзя, — причитала она. — Мало ли какая зараза прицепилась. Лучше сразу пресечь, чем потом мучиться всю жизнь.

— А то, что я с мальчиком иду? — колко зацепилась я.

— Ну, коль он договорился, так сходи, — вдруг отмахнулась она.

Мы сидели на кухне. Я пила ромашковый чай, который заварила бабушка. А она месила тесто на пирожки с луком и яйцом. Стол ходил ходуном от её уверенных и на удивление сильных движений.

Я выгнула брови.

— А ты не заболела? — поинтересовалась у неё скептически.

Она же мне все мозги вынесла, что ещё рано с мальчиками гулять. Теперь же вдруг включила другую аудиодорожку. Подозрительно это всё.

— Ой, Верка, не мешай, — раздражённо бросила она.

Долгое мгновение месила тесто ещё яростнее, а затем вдруг остановилась, подвинула себе табурет и тяжело опустилась на него.

— Что-то случилось? — догадалась я.

Она молчаливо кивнула, и её глаза заблестели от едва сдерживаемых слёз. Давно я не видела бабушку такой. Только на похоронах своей сестры она так горько плакала, что пришлось скорую вызывать, ибо у неё давление поднялось.

— Верка, — выдохнула она тихо, словно боялась, что её услышат. Вытерла влагу с глаз худыми жилистыми пальцами. — Прокляли нас. Точно прокляли.

— Ба, — попыталась возразить я и взяла её за руку. — Ну что ты такое говоришь?

— Да-да, Верка, слушай, что старуха тебе говорит. Я столько лет пожила, уж точно знаю — прокляли. И даже знаю кто.

— Да что случилось?

— Мама твоя, Верочка, в долги большие влезла.

Я прищурилась, не веря своим ушам. Мама? В долги? Как? Она же из мастерской своей почти не выходит.

— Непутёвая. Вот непутёвая девка. Ты папе пока не говори ничего. Он и так за всех нас пашет. Разозлится на неё.

Бабушка подалась вперёд, понизив голос ещё немного. Я тоже наклонилась к ней, чувствуя запах еды, которым был пропитан её халат. Глаза у неё продолжали блестеть, но слезам она пролиться не давала. Только левая сторона лица её дёргалась из-за нервов. И голос дрожал.

— Пойми, она же никогда к деньгам не прикасалась. В банках не бывала. Всё я да папа твой. Егорушка — золотой человек. Нашёл же себе проблему на голову.