Книга Я тебя (не) забуду, страница 92 – Татьяна Никандрова

— Да как же не переживать, если он ни в чем не виноват? А его в наручниках увели… Как преступника какого-то…

Из маминой груди вырывается очередной всхлип, и я понимаю, что ее нервы на пределе. Вот-вот разревется.

— Дядя Слав, здрасьте, — выхватываю трубку из ее ослабевших пальцев. — Это Влада.

— А, Влада. Привет, — он, кажется, ничуть не удивлен меня слышать.

— Мама сейчас в растрепанных чувствах, — кошусь на расклеившуюся родительницу, — а у меня есть несколько вопросов. Можно задать?

— Конечно.

Я размышляла над этим всю ночь. Поэтому выпаливаю практически на одном дыхании:

— Человек, совершивший покушение… Киллер… Он пойман?

— Пока нет. Но, думаю, это вопрос времени.

— А почему обвинения предъявили именно отцу? Какой у него может быть мотив?

— Устранение конкурента, полагаю.

— Ясно. Но, судя по всему, у следствия есть еще что-то. Ведь нельзя же просто взять и обвинить человека, основываясь лишь на том, что пострадавший был его конкурентом?

Я чувствую, что в этом странном деле есть много пробелов. Много слепых зон, из-за которых концепция обвинения кажется какой-то нелогичной. Но в то же время я не сомневаюсь, что логика есть. Там ведь неглупые люди работают. Раз они пришли к моему отцу, значит, им было, за что зацепиться.

— Да, ты права, — после небольшой заминки подтверждает Лейтман. — У них в кармане показания.

— Чьи показания?

— Никитина Олега Артемовича, сотрудника службы безопасности компании твоего отца.

Я зависаю с пораженно распахнутым ртом не в силах вымолвить и слова. Никитин Олег Артемович. Ну конечно. Мне знакомо это имя. И даже внешний вид человека знаком. Крупный мужик средних лет. С бородой и пересекающим щеку шрамом. Я видела его пару раз, когда заезжала к папе в офис.

— И что он сказал?

— Что получил указание устранить Верещагина от своего начальника. А он, в свою очередь, от твоего отца.

— Но это какой-то бред! — вспыхиваю.

— Знаю.

— Зачем папе действовать такими ужасными методами? Он честный человек!

— Влада, я все знаю, — произносит спокойно и максимально членораздельно. — Суть в другом: кто-то хочет подставить твоего отца. И пока у него это получается.

Я сглатываю вязкий ком слюны, силясь справиться с бушующими в груди эмоциями. Вячеслав Сергеевич прав: это чистой воды подстава. А значит, осталось выяснить, кто ее организовал и для чего ему это нужно.

В том, что в деле замешаны деньги, я нисколько не сомневаюсь. Мир бизнеса суров, и там, где вертятся поистине большие суммы, люди легко теряют не только моральные принципы, но и человеческий облик.

— Но почему мой отец? — вопрошаю в отчаянии. — Кому он перешел дорогу?

— Я все выясню. Доверьтесь мне.

Вячеслав Лейтман звучит твердо и, чего уж греха таить, крайне обнадеживающе. Поэтому я судорожно выталкиваю наружу слова благодарности и, взяв с него обещание держать нас с мамой в курсе дел, прощаюсь.

Если будет что-то действительно важное, он даст знать.

Откладываю телефон обратно на тумбочку и несколько мучительно долгих мгновений разглядываю лица мамы и сестры, обесцвеченные горькой печалью. А потом вскидываю подбородок и как можно убедительней произношу:

— Это все недоразумение, слышите? Заговор, который организовали папины злопыхатели. Но рано или поздно виновных найдут и накажут, а папу выпустят на свободу.