Книга Я тебя (не) забуду, страница 43 – Татьяна Никандрова

Но мать не допустила. Сказала, что не позволит мне принести себя в жертву. Да и с образованием, по ее словам, заработать можно куда больше.

В общем, после недолгих препирательств с предками я все же подал документы в художественную академию. И даже поступил. Правда, со второго курса перевелся на заочку, ибо на работу выйти все же пришлось. Не только из-за денег, но и ввиду личных амбиций.

Начав учиться в академии, я быстро сообразил, что на изобразительном искусстве как таковом не разбогатеешь. Нет, понятно, что в каждом правиле есть исключения, но статистика такова, что среди художников подлинного успеха добиваются единицы. И не последнюю роль в этом играет банальное везение.

Уже на первом курсе я всерьез увлекся нательной живописью и втайне от родных сделал первую татуировку — небольшого орла на плече. Как символ мужества и свободы от предрассудков.

Дальше — больше. Захотел творить сам. При помощи подработок — то грузчиком, то официантом, то курьером — накопил на обучающие курсы и освоил базовую технику. А затем посчастливилось попасть в протеже к Сереге, опытному мастеру, который на тот момент был номером один в нашем городе.

Серега многому меня научил, и вскоре я начал брать первых клиентов. Поначалу это были максимально примитивные работы: надписи и однотонные объекты с четкими контурами и простыми тенями.

Потом немного поднаторел, начал усложнять технику. Работал упорно и на совесть, цены не ломил — и через пару лет добился немалых успехов. Моя клиентская база выросла в разы, а вместе с ней — и доходы.

Съехать от родителей я решился в начале третьего курса — в трухлявую хрущевку, снятую вскладчину с пацанами. Чуть позже смог позволить себе отдельную студию. И только через пару лет переехал в полноценную квартиру, в которой живу по сей день.

С самого начала моим приоритетом была помощь семье, поэтому в первую очередь деньги шли туда. У отца пенсия по инвалидности копеечная, мамина учительская зарплата — не сильно больше. А меж тем надо Мишку на ноги поднимать, дачу ремонтировать, кредиты выплачивать, ну и об отпусках не забывать. Раз в год хотя бы.

— Как на работе дела? — отец мажет взглядом по татуировкам на моих предплечьях.

Он консерватор до мозга костей, и перемены в моем облике дались ему нелегко. Первое время всё беседы со мной вел, отговорить пытался. Потом понял, что бесполезно, и нехотя угомонился. Вошел в фазу принятия. Хотя порой я до сих пор ловлю его осуждающие взгляды. К счастью — молчаливые.

— Нормально, от клиентов отбоя нет.

— Отдыхать-то успеваешь?

— На том свете отдохнем, — отвечаю его же цитатой.

Помнится, в былые времена он часто так говорил. В шутку, разумеется.

Отец усмехается. Проводит рукой по редеющим волосам. А потом добавляет:

— К матери на следующей неделе крестница приезжает. Лиза из Ростова, помнишь? Про тебя спрашивает. Дескать, что тебе в гостинец привезти.

Я издаю протяжный полутон-полувздох, который в полной мере отражает степень моего раздражения.

Лиза из Ростова, дочь маминой подруги, уже который год пытается затащить меня в свои сети. А я который год отнекиваюсь. И дело вовсе не в ее пышных, лишенных всякого изящества формах. И даже не в том, что она по-южному «гэкает». А в том, что мы в принципе очень разные. Как небо и земля.