Книга Я тебя (не) забуду, страница 25 – Татьяна Никандрова

Тут все ясно: очередное разбитое сердечко у подруги в кармане.

Сабина всегда была такой: яркой, независимой, агрессивно сексуальной. Нравственные терзания ей не свойственны, а широте взглядов позавидует любая, даже самая радикальная феминистка. Хотя Сабина и не считает себя таковой. Говорит, что феминизм придумали несчастные бабы, которых никто не хочет. А ее-то хотят все. И она беззастенчиво этим пользуется.

Я привыкла к темпераменту и нравам подруги. В каком-то смысле даже смирилась с ними. И оттого ее комментарий про мой якобы морализм неприятно зацепил за живое.

А я ведь гордилась своей тактикой невмешательства в жизнь других людей. Считала себя мудрой. Даже прогрессивной в каком-то смысле. А тут на тебе: оказывается, я осуждаю.

Да не осуждаю я вовсе! А что касается вечного скепсиса на моем лице, так это у меня просто мимика такая… От природы данная!

— Пойдем танцевать? — предлагаю Аглае.

Хочется сбросить неприятный осадок, оставленный Сабиниными словами.

— Пойдем, — легко соглашается она.

И, осушив бокалы, мы направляемся в гущу разгоряченных музыкой тел.

Благодаря тому, что фестиваль проходит на открытом воздухе, здесь нет характерной для клубов тесноты. Никто не борется за кусочки пространства, места хватает всем.

Я провожу руками по телу и закрываю глаза, наслаждаясь дуновениями ветра, ласкающими кожу. Вообще-то я не фанатка электронной музыки, но в этом месте она кажется уместной и действительно заряжает настроением.

Круг головой. Плавная волна корпусом. Восьмерка бедрами и шелковое прикосновение волос, рассыпавшихся по обнаженным плечам. Я улыбаюсь, кайфуя от окружающей атмосферы и собственных ощущений, когда спину внезапно обдает волной жара.

Так ощущается чье-то приближение.

Возмутительное и желанное одновременно.

Первый порыв — развернуться, отпрянуть, уйти прочь. Но я гашу в себе импульс, отточенный годами, и, наверное, впервые в жизни переключаю рычаг управления с разума на тело. Ибо, в отличие от разума, телу нравится происходящее. Нравится вопиющее нарушение личного пространства и горячие ладони, невесомо опустившиеся на чувствительные выступы тазовых костей…

Кирилл

Насыпаю в миску сухой корм и властно рявкаю:

— Кайман, есть!

Из коридора тотчас доносится цокот когтей по ламинату. Бежит, красавец.

Доберман показывается в дверном проеме и, сбавив скорость, шагает к миске. Принюхивается. А потом начинает с аппетитом уминать пищу.

Я тем временем убираю со стола грязную посуду и навожу порядок на кухне. Относительный, разумеется. Идеального у меня не бывает.

Закидываю тарелки в посудомойку и присаживаюсь на корточки подле жадно поглощающего корм Каймана. Пес у меня уже больше года, и за это время я здорово к нему привязался.

Мы с ним даже чем-то похожи: Кайман такой же неугомонный и так же кладет хрен на правила.

Почесав жесткую шерсть на загривке, распрямляюсь и беру в руки вибрирующий телефон. Это Макс с фейсконтроля. У нас с ним договоренность.

— Пришла? — прикладываю мобильник к уху.

— Только что, — рапортует.

— С подругами?

— Да, трое их. Блондинка, брюнетка и красноволосая.

— Брюнетка во что одета?

— В черную юбку и белый топ.

М-да. Ориентир так себе. Ну и на этом спасибо.

— Понял. Скоро буду. Передай пацанам, чтобы не упускали ее из вида.