Книга Я тебя (не) забуду, страница 101 – Татьяна Никандрова

Он ведь потрясающий мужчина. Молодой. Умный. Развитый. А про внешность я вообще молчу… Наверняка девчонки на него толпами вешаются. И причем не просто вешаются, а искренне жаждут разделить с ним что-то большое, чистое, настоящее…

Не тот суррогат, что предлагаю я. В виде редких ночных свиданий и мучительной неопределенности.

Кирилл никогда открыто не высказывал недовольства. Но я-то знаю, что ни одному нормальному мужчине не понравится постоянно находиться на вторых ролях.

Да, он увлекся мной. Да, приложил усилие, чтобы понять и принять мою семейную ситуацию. Но насколько еще хватит его терпения? Не закончится ли оно?

А, может… уже закончилось?

Думать об этом тоскливо и больно, но я не могу не признать, что его поступок — закономерный итог всего, что происходило между нами. Моей холодности. Его горячности. Моего нежелания форсировать и его неистовой жажды получить все и сразу.

Наверное, это нормально и даже правильно, когда мужчина хочет обладать. Когда ему мало крох внимания и он агрессивно претендует на большее. Вот только я настолько сильно зажата в тисках независящих от меня обстоятельств, что чисто физически не могу дать ему это «большее»!

Хотя… Возможно, это все отговорки? Нелепые оправдания? Попытка замаскировать инфантилизм и переложить ответственность?

Жмурюсь и что есть мочи сдавливаю пальцами виски. Ощущение, что голова вот-вот лопнет. Мне тошно, гадко и, несмотря на довольно свежий летний вечер, нечем дышать.

— Не замерзла? — на террасу выходит Саша Лейтман.

Мы вернулись из аптеки примерно полчаса назад, и я сразу же улизнула из дома, сославшись на головую боль.

— Все в порядке, — отвечаю я, сделав глубокий медленный вдох. — Извини за долгое отсутствие. Я сейчас вернусь за стол.

— Родители уехали, — огорошивает он.

— Уже? — вспыхиваю. — Почему?

Неужели мое поведение было настолько бестактным, что вынудило к бегству главных союзников нашей семьи?

— Твоя мама захотела прилечь, — спокойно поясняет Саша, опускаясь в соседнее плетеное кресло. — Да и у отца возникли какие-то неотложные дела.

Фух, от сердца отлегло. Хорошо, что причина не во мне.

Какое-то время мы с Сашей сидим молча. Я пытаюсь осмыслить собственную жизнь, стремительно катящуюся под откос, а он покачивается вперед-назад и буравит взглядом чернильно-синий горизонт.

— Прости, что я веду себя так странно, — нарушаю затянувшуюся тишину. — Ты, наверное, считаешь, что у меня крыша поехала…

— Напротив. Я думаю, ты неплохо держишься. В твоей ситуации я бы вел себя куда страннее.

Усмехаюсь, испытывая пускай незначительное, но все же облегчение.

Мне не хочется портить отношения с Лейтманами. Особенно сейчас, когда от их связей и влияния косвенно зависит судьба моего отца.

— Знаешь, Влад, я не привык навязываться, — продолжает Александр, неспешно теребя браслет золотых часов, — но ты и без меня должна понимать, к чему все идет.

Поворачиваю голову. Наши взгляды встречаются. И в глазах парня я вижу отражение собственных страхов и чувств.

— Думаешь… наши родители хотят, чтобы мы… стали ближе? — нервно, с паузами выталкиваю я.

— Давай называть вещи своими именами, — Саша посмеивается, хотя по лицу видно, что ему отнюдь не весело. — Они хотят нас поженить. Причем в самое ближайшее время.

Слова, произнесенные вслух, обретают плоть и форму. Становятся реальностью. Такой же неизбежной, как висящий в небе месяц или ветерок, треплющий пряди волос.