Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 81 – Лира Велена

Пальцы добрались до поясницы, обвели ямочки над ягодицами, спустились ниже, сжали ягодицы, раздвигая их, оглаживая самую чувствительную кожу. Я выдохнула сквозь зубы, сжимая пальцы ног для заземления. Ведь голова кружилась, и я чувствовала, как тяжесть внизу живота сводила спазмами.

— А потому что я дико жалел, что не трахнул тебя тогда... в ресторане, в ложе театра... и везде, где только видел тебя, каждую долбаную минуту, когда ты была рядом. — Он сжал челюсть. — И вот, казалось, она моя. Выходит за меня замуж. Пусть и своеобразным путем. Возможно, даже мазохистским. Но я впервые за всю свою гребаную жизнь захотел жениться и, признаюсь честно, приложил максимум усилий, чтобы устроить наш союз. Но ты пошла в этот клуб. Ты позволила себя трогать и целовать.

— Я не...

— Молчи, — оборвал он, и его руки обхватили мою талию, притягивая к себе. — Я знаю, что ничего не было. Знаю. Но смотреть на это фото... Василина, у меня внутри всё переворачивается. Я самолет развернул, потому что не мог дышать, и в полете успел выпить две бутылки виски, чтобы не убить подонка. Понимаешь? Не мог дышать, потому что видел, как кто-то другой касается моей невесты.

Он наклонился, неожиданно впиваясь зубами в плечо, и я вскрикнула, дернулась, но волосы натянулись, вернув на место, причинив очередную порцию боли.

— Ты моя, — прорычал он, зализывая укус языком, проводя им по чувствительной коже, смешивая боль и нежность. — Слышишь? Пусть и по контракту. Похер мне. Каждая клетка твоего тела — моя. Каждый твой вдох, мимолетная улыбка, стон. Каждая капля крови принадлежит мне.

Широкими ладонями скользнул по моему животу, выше, накрывая полушария. Мгновенно находя соски, начал теребить, дергать, заставляя меня выгибаться.

— Аким... — выпустила хрипло из себя, внутри просыпались новые ощущения в ответ на его жесткость.

— Что, Аким? Нравится, когда с тобой жестко обращаются? Ты этого хотела?

— Прекрати...

— Теперь меня ничто не остановит. — Он рванул вниз, сдернул с себя боксеры, и я увидела твердый член, пульсирующий, с влажной головкой.

Одна рука спустилась вниз, по животу, ниже, к бедру. Пальцы грубо раздвинули складки, нащупали клитор — и я всхлипнула, дернувшись, но волосы натянулись, заставив замереть, принять эту пытку.

— Мокрая, — констатировал он довольно, проведя пальцем по влажной плоти, собирая смазку, чувствуя, как тело предает меня, открывается ему, течет для него. — Я чувствую твой запах... он сносит крышу.

— Нет... Это только физика.

— Как всё сделать, Василина? — перебил он меня, напрочь игнорируя. — Именно так я предлагал в театре.

Я на секунду закрыла глаза — и всплыл фрагмент из прошлого, как тогда в ложе, с этим же безумным блеском в глазах, когда он шептал мне эти слова. Только теперь он не шептал. Он жаждал воплотить каждое слово.

Он вошел пальцем в мягкую плоть глубоко и без предупреждения. Я вскрикнула, вцепившись в углы шкафа, чувствуя, как стены сжимаются вокруг его пальца, как тело предает меня, принимает его, хочет его, умоляет о большем.

— Какая ты узкая, — выдохнул он, добавляя второй палец, растягивая и подготавливая. — Как ты сжимаешься, как будто не хочешь отпускать. Как будто молишь остаться.

Он двигал пальцами быстро, ритмично, и одновременно другая рука терзала мои соски, сдавливая и перекатывая в ладонях грудь. Я закусывала губу до крови, чтобы сдерживать стоны, но они рвались наружу.