Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 46 – Лира Велена

— Врешь, — констатировала она спокойно. — Ладно, мы поговорим об этом позже. Слушай, у меня к тебе дело. Помнишь ту выставку современного искусства, про которую я тебе говорила? Ту, где скандальный Боровенко выставляет свои инсталляции из пластика?

Я поморщилась. Марианна увлеклась художеством и сейчас, кажется, собиралась втянуть меня в очередной культурный проект.

— Мари, мне сейчас не до выставок. У меня свадьба через...

— Через три недели, я помню, — перебила она. — Но это важно. Боровенко согласился взять мою работу, но только если я приведу «интересных людей». А ты сейчас самый интересный человек в нашем городе — невеста самого Сатарова. Представляешь заголовки? «Наследница империи Русановых на закрытом показе скандального художника». Это поднимет рейтинг...

— Мари, — перебила я, массируя переносицу. — Прости, родная. Но мне правда плевать на рейтинги и заголовки.

— Тебе необходимо развеяться, — голос сестры изменился. — Василина, ты понимаешь?

Я молчала, собираясь с мыслями. А потом выдохнула — и прорвало.

— Он перенес дату, Мари. То есть свадьба уже через три дня. Три дня, понимаешь? У меня платья нет, туфли не выбраны, фата — вообще молчу. Я мечусь по салонам как угорелая, делаю вид, что контролирую процесс, а на самом деле...

Я замолчала, потому что голос предательски дрогнул.

— А на самом деле? — тихо спросила Марианна.

— А на самом деле со всех сторон давление. Я не ем, не сплю, — выпалила я. — А когда сплю, мне снятся кошмары. Мне кажется, я потихоньку начинаю сходить с ума.

— Милая, — наконец выдохнула сестра, и в этом выдохе было столько боли, столько понимания, столько сестринской нежности, что запекло в глазах. — Почему ты молчала?

— У тебя своих хлопот хватает. К тому же у меня в подмоге есть четыре организатора свадеб, куча помощников, — всхлипнула я, ненавидя себя за эту слабость. — Но я все равно ничего не успеваю.

— В кошмарах Аким?

— Да.

— И сны эротического характера?

— Да.

— Ты хочешь его. Василина, это нормально. Это называется химия. И она работает в обе стороны, поверь мне, — резюмировала она.

— Откуда ты знаешь?

— Это слепой увидит.

— Ты преувеличиваешь.

— Ни капли. — В голосе Марианны зазвенела уверенность. — Но сейчас не об этом. Ты сказала — три дня? До свадьбы три дня?

— Да.

— У меня нет слов, одни маты. Стоп, систер... Ну конечно, вот и пазлы сложились.

— Ты о чем, Мари?

— Сейчас пришло уведомление на почту Дария, и ты ни за что не догадаешься, на что я наткнулась. Афинские авиалинии, закрытый рейс в 22:40.

— Куда?

— В Грецию. В Миконос. — Голос сестры стал жестче. — Догадываешься, зачем?

— Нет.

— Миконос осенью — это не пляжный отдых и отнюдь не деловая поездка. Это закрытые клубы, яхты, шампанское и много запретного. Мальчишник, о котором говорил Аким. Самый отвязный, самый дорогой, с самыми знойными девочками, которых только можно себе представить.

— Мальчишник, — обронила я в динамик.

— Именно. — Нежный голос Марианны приобрел жесткие, твердые ноты. Кажется, она психует и еще ревнует. — Как же хитро. Летят подальше от глаз, чтобы меньше было свидетелей их разгульности. Вот почему Дарий по телефону обсуждал погоду в Греции и аренду резиденции.

— Скатертью дорога.

— И все, что ты можешь сказать?

— Что ты предлагаешь? Устроить скандал? Запретить?