Книга Невинная. Во власти бандита, страница 21 – Мия Бравос

Тохаев смотрит на меня через зеркало заднего вида. Его взгляд меня больше не пугает. Друзей в окружении Глеба мне не найти, но союзник у меня будет. Если за свободу мне предстоит заплатить невинностью, я соглашусь. Я смогу. Мне бы только эту ночь пережить

Глеб

Проверяю ее пульс. Слабый. Ульяна спит очень тихо, неслышно. Хрупкое тело с бархатной кожей лежит на кровати, белокурые локоны раскиданы облаком по подушке. Всю ночь я не смыкаю глаз, охраняю ее сон.

Хочется курить и трахаться. Отравить организм никотином можно без проблем. А вот что делать со вторым желанием? Я не знаю. Крис нет, да и трахать ее после работы у Змея я не буду.

Дрочить? Сука!

Это не поддается объяснению.

Ульяна девственница. Меня сложно удивить чем — либо, но волчонку это удалось. Воскресная школа? Строгое воспитание? Глупые мечты о единственном мужчине в своей жизни? Для мужа себя бережет? Грезит о любви? Ей двадцать лет, а она еще не знала мужчины. Вчера мои догадки о ее невинности подтвердились. Достаточно было ее поцеловать. Я понял, она нетронутая.

Ночью я хотел хорошенько оттянуться со своей игрушкой. Но все пошло не по плану. Таро достал своим нытьем. Целых тридцать минут наматывал сопли на кулак и причитал, что Шаграев начинает подминать под себя людей. Мол, многие поговаривают, что пора Нагорного спустить на землю. Поданные хотят сменить короля. Раз так, то пора выпустить Норманна на волю. Этот безжалостный зверь изголодался по крови. Посылаю Таро к чертям и спускаюсь на первый этаж. У входа стоит Тоха. Один. Черт! Мой косяк. Сам же приказал ему по приезду, впустить Улю в зал.

Открываю дверь. Опоздал? Успел. Девочка стоит спиной ко мне. Тонкое платье подчеркивает ее изящную фигуру. Рядом Змей, тянет к ней руку. Отрублю нахер и скормлю бродячим псам.

Оглядываю всех в комнате, мужики пускают слюни на малышку. Руки прочь, сукины дети! Она только моя игрушка. Притягиваю к себе. Вдыхаю цветочный запах ее волос. Они струятся по тонким плечам. Хочется намотать их на кулак и с размаху войти в нее сзади. Волчонок дрожит. Испугалась.

Из оливковых глаз капают соленые слезы. Надо снять стресс встряской. Подобное лечат подобным.

Блефую. Убивать Змея я не намерен, эта сволочь мне еще нужна. Но о том, что сегодня он не отправится в ад, знаю лишь я.

Ульяна продолжает злиться и дрожать. Кукла не хочет сидеть на моих коленях. Брыкается.

Злючка. Закрывает глаза от стеснения. Задыхается от моих прикосновений. У нее гордая осанка.

Провожу по голой спине. Пушистые ресницы трепещут. Облизывает пересохшие губы. Замирает, когда трогаю полоску ее трусиков.

Пойдем, малыш, вытрахаю твой страх и стеснительность.

Целоваться Уля совершенно не умеет. Накрываю ее губы своими. Толкаю в ее сладкий ротик язык. Вкусная девочка. Открываю глаза и вижу, как она кайфует. А меня на смех пробивает.

Маленькая отвечает очень неумело. Сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Какой по счету у тебя поцелуй, солнышко? Она приподнимается на носочки. Тонкие пальчики ложатся на мои запястья Толкаюсь глубже. Жестче тараню ее рот. Посасываю нижнюю губу. Она сильнее жмурится.

После поцелуя подталкиваю ее к столу. Хочу взять ее сзади. Ледышка зажимается.

Всхлипывает. В трусиках сухо, как в пустыне Сахара. Все понятно. Целка, блядь! Драть на сухую ее нет желания. Но если не спущу сейчас, мозг взорвется.