Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 46 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Марина, хватит, уйди с глаз моих! — сквозь боль рявкнул Кузнецов. А после этого вскрикнул, согнулся пополам. А затем уже увидел меня. — Астахов? А вы… Вы что здесь забыли? Где нормальная бригада? Это что… Ай-яй-яй! — он поморщился от очередного приступа. — Это розыгрыш, что ли? Меня не в психушку надо, а в обычную больницу!

— Все остальные бригады заняты, Игорь Владимирович. В психушку вас никто не повезёт.

Мне очень захотелось добавить «по крайней мере, пока что», но пришлось сдержаться. Я поставил укладку на кофейных столик и приступил к осмотру пациента.

— Сегодня вами буду заниматься я. Не спорьте. Лучше расскажите кратко и по существу. Когда и при каких обстоятельствах начались симптомы? — спросил я.

— Часа три назад. Терпел, думал, вырвет — и станет полегче. Не думал я, что скорую придётся вызывать…

— Игорь Владимирович, кратко, — твёрже повторил я.

— Сначала просто мутило, — Кузнецов утёр каплю пота трясущейся рукой. — Затем наизнанку начало выворачивать. А после — боль. Доктор Астахов, такую боль я ещё никогда не испытывал. Клянусь вам.

/ВНИМАНИЕ! Попытка инициации физиологического сканирования… ОШИБКА. Система оптимизирована для анализа психоэмоционального фона. Запуск резервного алгоритма для сканирования организма. Примерное время ожидания: 10 минут/

Проклятье, я и без этих сообщений прекрасно понимаю, что моя система не заточена под осмотр тела. Её задача — смотреть в «душу». А ждать десять минут — непозволительная роскошь. Придётся пока что действовать по старинке.

— От рвоты есть облегчение? — я расстегнул рубашку пациента, а затем приложил руку к его животу.

— Нет, это меня и удивило. После рвоты стало только хуже, — Кузнецов вздрогнул, будто ему даже описывать свои симптомы было дискомфортно. — Всё, хватит болтать! Вколите мне уже что-нибудь… Я передумал, не хочу никуда ехать. Доставайте самое дорогое, что у вас есть, Астахов. Надо будет — заплачу.

— Игорь Владимирович, цена здесь вообще никакой роли не играет, — пальпируя его живот, ответил я.

Брюшная стенка была напряжена, особенно в верхней части. Но перитонит пока что можно исключить. В этом я уверен на сто процентов. При этом острейшем заболевании живот твёрдый, как доска. Этот симптом медики так и называют: «доскообразный живот».

— Марина, не знаю, как вас по отчеству, — обратился к Кузнецовой я. — Что ещё он кроме креветок ел? И да, алкоголя, случайно, не было сегодня?

Я уже понял, что раскалывать заместителя бесполезно. Проще подойти к проблеме через его супругу.

— Да немного совсем, — она махнула рукой. — Коньяк пил. Утром, чтобы здоровье поправить. Вчера у прокурора был юбилей, так что…

— Марина, помолчи, кому говорят! — рявкнул Кузнецов.

«Поправить» здоровье коньяком — это, конечно, сильно. Можно подумать, будто алкоголь хоть раз в жизни кого-нибудь спасал.

Единственный пример, когда этиловый спирт и в самом деле принимается как лекарство — это отравление метиловым спиртом. Вот там это «лекарство» даже в вену вводят.

Вроде ситуация понятная. Несвежие креветки, похмельный синдром после вчерашнего застолья, так ещё и новая порция алкоголя. Всё можно списать на обычное отравление.

Но интуиция подсказывает мне, что здесь что-то не так… Как ни крути, а обычное отравление не даёт такую опоясывающую боль.