Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 25 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Внутри меня вскипела ярость. Та самая — от предшественника. Но на этот раз я сразу же её придавил. Нельзя потерять проценты, которые я заработал таким трудом!

Система вошла в режим энергосбережения. Начала выдавать короткие подсказки. А точнее — озвучивала мои же мысли, до которых я сам ещё дойти не успел.

/Необходимо задержать Савочкина. Если он уйдёт — в течение двух часов у пациента начнётся разлитой перитонит с вероятностью 92%. И это приведёт…/

К летальному исходу. Да. Всё верно. Его нужно остановить. Переубедить любой ценой.

— Доктор Савочкин, — я повысил голос, чтобы привлечь внимание хирурга. — Вы рискуете совершить фатальную ошибку. Мы ввели пациенту мощное болеутоляющее по жизненным показаниям, чтобы он не умер от шока прямо в машине. Клиническая картина смазана искусственно. Так что диагноз вам придётся ставить инструментально. И срочно.

— Какое ещё болеутоляющее? — нахмурился он. — Вы что ему, морфин вкатили⁈

— Нет, всё подряд закинули. От «но-шпы» до дексаметазона, — солгал я.

— Вы… Вы совсем идиоты⁈ Да у него же теперь точно желудочно-кишечное кровотечение откроется! — запаниковал Савочкин.

И в этом он прав. Большинство обезболов сильно портят желудок. Но лучше уж мы будем идиотами в его глазах, чем сдадимся и оставим пациента умирать в коридоре.

— Предупреждаю в последний раз, Игорь Васильевич, — продолжил убеждать его я. — Если вы сейчас не сделаете хотя бы обзорный снимок и не увидите там свободный газ под диафрагмой — завтра вы будете писать объяснительную прокурору. И четыре врача — я, Бахаев, Жаров и Забелин — подтвердят, что мы вас проинформировали о предварительном диагнозе.

Савочкин чуть не поперхнулся воздухом. Мне всё же удалось его продавить.

— Ладно, — буркнул он. — Катите его на рентген. Но если там чисто — будете сами его обратно в свою деревню везти! У скорой машины кончились ещё ночью!

Дальше процесс пошёл быстро.

Всего через десять минут хирург вылетел из рентген-кабинета. Бледный как смерть. Даже отёки после сна прошли. В руке он держал мокрый рентгеновский снимок.

— Вашу мамашу… — выругался он. — Серп воздуха под куполом диафрагмы. Огромный. Пациент орать должен от боли! Неужто безболевой перитонит?

— Я же сказал — его хорошо обезболили, — коротко бросил я. — Оперируйте, Игорь Васильевич. Дальше вся надежда на вас.

Савочкин спорить не решился.

— Вторую операционную! Быстро! Анестезиолога сюда! — крикнул он медсёстрам.

И пациента на каталке увезли в хирургическое отделение.

— Всё правильно сделал, Астахов, — сказал Бахаев, когда в фойе приёмного отделения остались только мы одни. — Савочкина хоть и зовут иногда «Стервочкином», но как хирург он хорош. Он мужика с того света вытянет — вот увидишь.

Такое впечатление, что в нашей больнице у каждого сотрудника есть своя кличка. Но сейчас это не важно. Главное, что я всё-таки смог его убедить.

Мы вышли на крыльцо, которое вело ко входу в приёмное отделение. Время подошло к полудню. Я не спал целые сутки, но бодрость била через край. Даже не заметил, как пролетело время. За работой всегда так.

— Успели? — коротко спросил Макс.

— Успели, — кивнул Жаров и тут же приземлился на ступеньку. — Алексей этого мужика и в самом деле с того света вытащил. Я до сих пор не понял как. И хирурга убедил так быстро… Честно скажу, я бы так не смог.