Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 90 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— О чём нам с тобой говорить? — уже тише, но всё ещё с нажимом спросил он. — Ваш дебил-водитель угробил мою машину!

— Машину можно купить, Игорь Владимирович. А вот кресло заместителя мэра на рынке не продаётся, — я подошёл почти вплотную, понизив голос до доверительного шёпота. — Через десять минут здесь будет ГАИ. И первый же прибор покажет то, что я вижу сейчас без всяких приборов. Вы ведь понимаете, что запах коньяка не спрятать за парфюмом, когда речь идёт о ДТП с участием спецтранспорта?

Володин в кресле нервно сглотнул. Кузнецов застыл, его кулаки медленно разжались. Воздух в кабинете стал густым как кисель.

— Вы блефуете, — процедил Кузнецов, но голос его предательски дрогнул.

— Я психиатр, Игорь Владимирович. Моя работа — отличать правду от иллюзий. Сейчас иллюзия такова: виноват водитель скорой. Но правда в том, что если мы доведём дело до официальной экспертизы, виноватым окажетесь вы. И это будет конец. Для вас — политический, для моего друга — профессиональный. Никому из нас это не выгодно.

Я перевёл взгляд на Володина. Георгий Сергеевич смотрел на меня с нескрываемым ужасом и восхищением одновременно. Он понимал, по какому тонкому льду я сейчас иду.

— Игорь Владимирович, — мягко продолжил я, — давайте договоримся. Вы забираете заявление. Мы списываем аварию на техническую неисправность или плохие дорожные условия. Ремонт вашей машины… Я уверен, Георгий Сергеевич найдет способ помочь через внебюджетные фонды или страховку. Главное — никакой полиции. Так будет лучше для всех.

Кузнецов тяжело дышал, обдумывая предложение. Он понимал, что его «прижали». Я ведь психиатр, и моё слово будет иметь вес, если речь пойдёт об экспертизе алкогольного опьянения. Если он пойдёт до конца — уничтожит Макса, но и себя тоже.

— И что ты хочешь взамен? — хрипло спросил он.

— Только одного: не трогайте нашего водителя. На нём сейчас вся скорая держится. Будем считать, что вы разошлись мирно. Ваша репутация чиста, а он — свободен.

Я чувствовал, как система сигнализирует о снижении уровня агрессии объекта. Кузнецов сдувался.

— Ладно, — наконец выдавил он, поправляя галстук. — Георгий Сергеевич, пишите там свои бумаги… Неисправность так неисправность. Но чтобы мне этот водила больше на глаза никогда не попадался. Слышите? Никогда! Это моё условие.

Я кивнул, чувствуя, будто камень с плеч упал. Макс спасён. Его документы не будут проверять под микроскопом. А значит, и моя тайна останется за семью замками. По крайней мере на сегодня.

А то уж больно много желающих раскрыть мою личность в последнее время!

Я вышел из административного корпуса. Почувствовал глубочайшее облегчение. Минус одна крайне серьёзная проблема. Осталось только сообщить хорошие новости.

На станции скорой стоял гул. В боксе Михаил Михалыч, активно жестикулируя, что-то выговаривал Максу, а тот, с понурой головой и перевязанным лбом, лишь изредка вставлял оправдания. Увидев меня, оба замолчали.

— Ну что там? — буркнул Михалыч, скрестив руки на груди. — Готовить приказ об увольнении по статье?

— Отставить приказ, — улыбнулся я. — Мы договорились. Кузнецов забирает претензии. Официальная версия — техническая неисправность рулевого управления «буханки». Ремонт машин пойдёт через страховую и внутренние фонды. Но, Макс, есть условие: на глаза ему больше не попадайся. Вообще.