Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18, страница 39 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Он хорошо настроен. Это уже сильно повышает вероятность успеха.

Кстати, он ведь упомянул химию в «Генетиро-Хелс»? Видимо, Дзараки Коджи получал тот самый препарат, который создали в стенах их лаборатории как раз той осенью, когда мы тестировали «Онкокура-1».

Я читал статьи. Они предлагали очень мощный химиотерапевтический режим. Раз он не помог, значит, у Дзараки и вправду больше нет шансов. Остаётся только надеяться на «Онкокура-2».

— Для начала, Дзараки-сан, расскажите нам, пожалуйста, с чего вообще началось ваше заболевание. Как оно было выявлено? — спросил я. — Сегодня у нас организационная встреча. Мы лишь с вами познакомимся, а затем вы сдадите анализы. А уже после того, как будут готовы результаты, вы начнёте принимать экспериментальный препарат.

— Поначалу, Кацураги-сан, заболевание меня вообще никак не беспокоило, — сказал он. — Онколог сказал, что я проходил с ним около года и почувствовал симптомы лишь после того, как онкология развилась до терминальных стадий.

Да, к сожалению, так это обычно и происходит. Человек может жить с раком печени и даже не заподозрит какие-либо отклонения, пока не будет слишком поздно. Именно поэтому эту опухоль очень часто обнаруживают случайно, когда проводят УЗИ брюшной полости в связи с другим заболеванием.

К примеру, на моей практике был случай, когда в отделение поступил мужчина с острым панкреатитом. Ему пришлось отрезать часть поджелудочной железы, но, как ни странно, это стало для него большим счастьем.

Мы с коллегами называли такие заболевания «удачными». Ведь, если бы он не поступил с панкреатитом, то никто бы совершенно случайно не обнаружил ещё и рак печени. У того пациента он был на ранней стадии, поэтому его смогли быстро излечить.

Но с Дзараки Коджи всё иначе.

— В начале этого года у меня начал пропадать аппетит. Я не придал этому значения, — объяснил мужчина. — Сами понимаете, всякое бывает! Забегаешься на работе, поволнуешься о чём-то, пропустишь несколько приёмов пищи. И кажется, что с организмом всё в порядке. Так я и полагал, пока не началась тошнота. Я стремительно худел, а в горло даже кусок лишний раз не лез. Затем появились боли в животе, и он начал увеличиваться.

Сам по себе Дзараки Коджи очень худой. Но живот у него округлый. Чем-то напоминает пивной, который приобретают некоторые мужчины после многолетнего стажа увлечения пивными напитками.

И увеличивается живот не только из-за разрастания опухоли. Всё дело в асците. Печень страдает, нарушается кровообращение в сосудах брюшной полости, в итоге там начинает скапливаться жидкость.

Кроме тех симптомов, которые перечислил Дзараки Коджи, я заметил ещё кое-что. Его лицо, шея, руки и склеры — белки глаз — пожелтели. Видимо, нарушился обмен билирубина, поэтому в крови теперь циркулирует слишком много желчи.

— Кацураги-сан! — дверь в кабинет открылась, и к нам заглянула жрица — Хирано Юрика. — Простите, что отвлекаю вас. Но к вам приехала проверяющая комиссия.

Я взглянул на часы. Ровно девять. Пунктуальность у сотрудников министерства зашкаливает!

— Всё в порядке, Кацураги-сан, — сказал Эитиро Кагами. — Вы свою часть анамнеза уже собрали. Всё остальное я сейчас организую.

— Хирано-сан поможет вам с анализами, не беспокойтесь, — сказал я. — Как только я закончу с комиссией, сразу же вернусь к вам, и мы продолжим.