Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18, страница 28 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Боль только с правой стороны? — спросил я. — Больше никак себя не проявляет?

— Нет, Кацураги-сан. Только справа, — продолжил корчиться он.

— Странно, при остром холецистите она бы отдавала в правое плечо, лопатку или спину, — подметил я.

Саката на секунду перестал скрючиваться. Видимо, осознал, что я подловил его на первом симптоме.

— Возможно, какое-нибудь атипичное течение, — заявил он. — Меня очень сильно тошнит. По пути сюда даже вырвало.

— Раз вырвало, это хорошо. После рвоты стало немного полегче? — уточнил я.

— Да, на какое-то время отпустило, — сказал он.

— Тоже странно… — хмыкнул я. — Ведь при остром холецистите облегчения от рвоты не бывает.

А он точно хирург? Такое впечатление, что Саката ни один учебник в своей жизни не прочитал.

Пока мой коллега пытался придумать контраргумент, я взял бесконтактный термометр и измерил температуру тела Сакаты Йотея.

— Тридцать шесть и шесть, — заключил я. — Кожа нормальной окраски. Желтушности склер не вижу, — затем уложил «пациента» на кушетку и прощупал переднюю брюшную стенку. — И живот не напряжён! Саката-сан, у вас всё в порядке. Нет никакого холецистита.

— Ерунда какая-то! — вздохнул он. — Всё-таки вам стоит направить меня к Рэйсэю-сан. Он точно найдёт…

— Давайте прекратим этот спектакль, — резко перебил его я. — Не знаю, зачем вам нужен Рэйсэй Масаши, но он сейчас занят. Тем более, у вас нет никаких симптомов острой хирургической патологии. Это вы и сами должны понимать даже лучше, чем я. Сейчас я назначу вам анализ крови, затем сделаете УЗИ, и уже после этого я выпишу лекарственные препараты. Скорее всего, у вас обычная дискинезия. Нарушение тонуса желчного.

— Всё, довольно, Кацураги-сан. Ничего я не буду делать. Кажется, мне уже полегчало, — буркнул он и поднялся с кушетки.

Ага! Всё понятно. Испугался предстоящих анализов. Ведь кровь и УЗИ уже стопроцентно опровергли бы его выдуманный холецистит.

Думаю, он хотел вынудить Рэйсэя поставить ему неверный диагноз. Его бы он точно продавил своим актёрским мастерством. Но на мне это не прокатит.

Саката Йотей, не попрощавшись, покинул мой кабинет. Когда я вышел в фойе, Хирано Юрика воскликнула:

— Кацураги-сан! Беда! Пациент ушёл и даже не заплатил за приём!

— Кто? Саката-сан? — усмехнулся я. — Пусть идёт. Я уже и сам был готов заплатить, лишь бы он скорее ушёл отсюда. Запомните этого человека, Хирано-сан. Если он появляется на пороге, сразу же сообщайте об этом мне. Он пришёл сюда не с целью получить лечение, а скорее для того, чтобы совершить саботаж.

Описать во всех красках поведение Сакаты я так и не успел, поскольку мне позвонил сотрудник министерства здравоохранения.

— Алло, Кацураги-сан? Добрый вечер. Меня зовут Шибана Мацуда, — представился мужчина. — Вы около часа назад выслали мне свой ответ на жалобу, написанную Куросики Теппеем. Всё верно?

— Да, Шибана-сан, — возвращаясь в свой кабинет, ответил я. — Вы уже ознакомились с документацией?

Остаётся надеяться, что мой план сработал и Кацураги Казума не допустил ошибок, взламывая программу для подписей.

— Да, мы с коллегами всё прочли, — ответил он. — Никаких обвинений в ваш адрес больше выдвигаться не будет. Но у меня осталось ещё несколько вопросов. Я правильно понимаю, что больничный лист Куросики полагался, верно?