Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 57 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Но у меня было право диктовать свои условия, поскольку я отвечал за этот регион, и я не мог этим не воспользоваться. Полный порядок я здесь навести не смогу, но раздать пинков — это запросто.

В поликлинике целый год вели Дмитрия Дорничева, лечили непонятно от чего и чуть не угробили пациента, гены которого могут спасти мир. Вслед за этим я столкнулся с отделением сердечно-сосудистой хирургии и пришёл в ужас от организации работы в стационарах этой больницы.

Главный врач пытался со мной спорить, но я всё же смог продавить его авторитет, пригрозив, что всё произошедшее попадёт в мой отчёт и будет отправлено не только в Минздрав Российской Федерации, но ещё и в «ВОЗ».

Разумеется, я просто его припугнул. Если я действительно сообщу об этом, сразу же полетят головы. Главного врача уволят, как и большинство заведующих, распустивших клинику.

Будем надеяться, что эта профилактическая беседа принесёт свои плоды.

Этой ночью так и не лёг спать. Когда я закончил разбираться с верхушкой клиники, уже начало светать. Игорь Щербаков проснулся и начал договариваться с Сорокиным насчёт самолёта.

Я же заглянул в палату к Дмитрию Дорничеву. Он не спал. Но выглядел крайне подавленным.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — поприветствовал его я. — Как самочувствие?

— Доброе? Серьёзно? — надулся он. — Я столько отказов от госпитализации написал, а вы всё равно умудрились меня положить! Похоже, в этом году с урожаем у меня точно ничего не удастся.

— Зато вы будете жить, — прямо сказал я.

— Признайтесь честно, доктор Кацураги, — вздохнул он. — Вы так беспокоитесь обо мне, поскольку мой организм чем-то важен для борьбы с этой инфекцией.

— Нет, мне важна ваша жизнь, как и жизнь любого из моих пациентов, — сказал я. — Если вы мне не верите, могу пообещать вам, что после того, как всё закончится, я доведу вас до конца. Сам назначу правильное лечение и избавлю вас от симптомов вашей болезни навсегда.

Дорничев долго смотрел мне в глаза, затем протянул правую ладонь и произнёс:

— По рукам. Если сдержите своё обещание, я напишу о вас в одной из своих будущих книг. Могу ещё мешок картошки в Японию отправить.

— Нет, давайте обойдёмся без картошки, — ответив на его рукопожатие, произнёс я. — Но если вышлете книгу с автографом, я буду очень признателен.

Что ж, похоже, даже после окончания эпопеи с «Фебрис-12» мне, возможно, придётся задержаться в России на недельку. Но не могу сказать, что меня такая перспектива угнетает. Скорее даже наоборот. Неизвестно, когда я в следующий раз смогу ещё раз побывать на Родине.

Лучше насладиться ей по максимуму перед возвращением в Японию.

Когда я покинул палату Дорничева, меня тут же поймал Щербаков и сообщил, что до вылета у нас меньше трёх часов. Значит, нужно спешить. В аэропорт лучше пребывать хотя бы за полтора часа до вылета.

К вечеру мы уже были во Владивостоке. Ждали военных, которые вновь заберут нас в научно-исследовательский лагерь. Неожиданно мне позвонил Купер Уайт.

Странно, он ведь должен знать, что я скоро прибуду. Либо ему забыли сообщить, либо у него разговор, который не требует отлагательств.

— Да, Купер, в чём дело? — ответил я. — Мы уже ждём маши…

— Они утилизирует его завтра, Тендо, — перебил меня Купер Уайт. — Ядро метеорита.