Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 15, страница 46 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я исправил эту проблему как мог. Полноценное лечение должно подразумевать нормализацию образа жизни и питания. Но с этим уже разберётся её дед, когда я вправлю ему мозги.

Я оставил девушку внизу, а сам поднялся на второй этаж, где до сих пор лежал Нагитава Эйджи.

Активировав «психоанализ», я сразу же понял, в чём его проблема. Причём понял так чётко, будто сам пережил все те эмоции, которые он испытывал последние несколько лет. Видимо, мощность моего «психоанализа» многократно возросла за счёт того, что я часто им пользовался.

Через мою голову пронеслись особо тяжёлые для Нагитавы ситуации. Сын Нагитавы вместе со своей женой разбился по дороге в Хоккайдо. Они оставили Рэйку с дедом, а сами, судя по всему, отправились в отпуск. Но забрать дочь так и не смогли.

Похоже, из-за этого у Нагитавы и развился один из самых распространённых синдромов современных родителей.

Гиперопека.

А это — заболевание. В современное время развелось уж слишком много мамочек и мягкотелых отцов, которые трясутся над своими детьми так, будто они какие-то недоразвитые инвалиды детства. В итоге из таких детей вырастают психически незрелые люди. А это чревато развитием других заболеваний.

Я сам встречал огромное количество матерей, которые превращают своих сыновей в недееспособных слабоумных хряков с ожирением чуть ли не третьей степени. А потом удивляются, что этот «мужчина» живёт с ними до самой их смерти и не может завести свою семью.

Забота детям нужна — это правда. Но нельзя запирать их в доме и ограничивать их развитие. Пусть лучше ребёнок раздерёт коленки, подерётся с кем-то из сверстников, получит травмы, но научится на своих ошибках и станет зрелым сильным человеком.

Постоянные ограничения ему ничего не дадут.

Воспользовавшись «психоанализом», я настроил поток мыслей Нагитавы Эйджи и избавил его от душевной боли, которая долгое время терзала его. Потеря сына — это неизгладимая рана. И полностью излечить её я не смогу. Но, по крайней мере, сделаю так, чтобы он не пытался защищать свою внучку от несуществующих опасностей.

Проклятье, я ведь даже счёл его маньяком! А на деле оказалось, что он — обычный скорбящий мужчина.

Как только работа над его психикой была завершена, я привёл Нагитаву в сознание и рассказал, что он неожиданно потерял сознание. Пришлось солгать, чтобы он не заподозрил, что я ходил в подвал.

Однако Нагитаву это не смутило. Он сказал, что такое с ним часто происходит, когда он проходит мимо своих артефактов. Мне крупно повезло, даже не придётся придумывать дополнительные оправдания его потери сознания.

Сразу после этого мы вошли в его музей и тут же уткнулись в первый артефакт, от которого буквально разило жизненной энергией.

— Вот, Кацураги-сан! Смотрите, — произнёс он. — Это компас одного из…

Однако продолжение его фразы я даже не расслышал. Потому что при прикосновении к энергии компаса в моей голове зазвучали другие голоса.

И я очень хорошо их знал.

Такого со мной ещё никогда не происходило. На долю секунду я подумал, что моё сознание улетело куда-то в другой мир. Будто я умер, как только мои магические каналы соприкоснулись с компасом. Я перестал ощущать своё тело, не видел, что происходит вокруг меня. Единственный орган чувств, который работал — это слух.