Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 55 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Мы с Кагари вошли в палату, где лежал тучный мужчина. Его ноги были покрыты язвами, а кончики пальцев на ногах практически полностью почернели.

Рядом с ним суетилась анестезиолог Нода Тирико. Рыжеволосая девушка поклонилась нам и сообщила:

— Я его обезболила. Уснул пока что. По идее должны скоро приступить к операции.

— Ампутировать собираются? — спросил я, разглядывая «анализом» ноги больного.

— Сосудистая хирургия полностью занята, пока что сами не знаем, — призналась она. — Цубаки-сан сейчас на операции, делает тромбэкстракцию вместе с Асакурой Джуном.

Видимо, у кого-то случился ишемический инсульт из-за крупного тромба. Плохо дело — это может затянуться надолго.

А пациент, что лежит передо мной, совсем уж в плохом состоянии. Если он довёл ноги до гангрены, значит, совсем никогда у эндокринолога не наблюдался.

— Кондо-сан, вы его сегодня впервые увидели? — настороженно спросил я.

— Впервые, Кацураги-сан, клянусь! — воскликнул он. — Если бы заметил такую картину, сразу бы положил. Родственники сказали, что он один жил. Диету не соблюдал, ел всё подряд. И таблетки никакие не пил, само собой.

Оно и видно. Артерии в нижних конечностях забиты наглухо. Этот процесс при сахарном диабете начинается из-за нарушения проходимости сосудистой стенки. Сахар захламляет мелкие сосуды, через них кровь перестаёт поступать в ткани нижних конечностей. Отмирают нервы, а затем уже от всех перечисленных нарушений перестают функционировать крупные сосуды.

И всё — сухая гангрена готова.

— И что, его просто оставили здесь без хирургической помощи? — нахмурился я. — Спасти ноги и так мало шансов, а если мы потянем время — будет только хуже.

— Да я понимаю, Кацураги-сан, — ответила анестезиолог. — Но делать нечего, свободных рук нет.

Есть. Я могу его прооперировать. Хоть у меня и нет диплома по сосудистой хирургии, но иссечь омертвевшие ткани я смогу. Может быть, у меня даже получится восстановить кровоток с помощью магии…

— Времени терять нельзя, — заключил я. — Если так продолжится и дальше, к уже омертвевшим тканям может присоединиться инфекция, а затем возрастёт риск сепсиса. Перевозим его в общую хирургию. Хирургов свободных нет, но хотя бы одна операционная точно найдётся. Этого мне достаточно.

— Но вы ведь сегодня дежурите! — напомнила Нода Тирико.

— Я вас прикрою, Кацураги-сан! Раз я всё это заварил, то мне и расхлёбывать, — заявил Кондо Кагари.

Но на этом проблемы не закончились. В палату ворвалась постовая медсестра и воскликнула:

— Кацураги-сан, там в приёмное отделение мужчину привезли. Говорят, с гангреной…

— В смысле — с гангреной? — не поверил своим ушам я. — Ещё один с гангреной?

— Фельдшер скорой сказал, что он чуть ли не сутки в снегу пролежал, — объяснила медсестра. — Он там… — девушка прикрыла рот. — Картина, мягко говоря, не из приятных.

Я взмахнул рукой и влил в конечности больного немного лекарской магии.

— Кондо-сан, следите за его состоянием. Я скоро вернусь. Осмотрю второго и буду решать, за кого браться в первую очередь, — объяснил я.

— Хорошо, Кацураги-сан, можете на меня положиться!

Я спустился в приёмное отделение и обнаружил лежащего на носилках мужчину. От него несло продуктами распада алкоголя. Удивительно, что на свежем воздухе всё это не выветрилось.