Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 07, страница 95 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Хирург поспешно сместил камеру, после чего я дал ему сигнал остановиться.

— Вот, посмотрите в левый верхний угол экрана, Игорь Алексеевич, — сказал я. — За спайкой не было видно, поэтому вы повредили одну из веток верхней брыжеечной артерии. Коагулируйте!

— Уверены? Мы можем это сделать? — засомневался он.

— Можем, она небольшая. Всего лишь ветвь, не беспокойтесь, — я постарался придать ему правильный настрой.

Щербаков собрался с силами и коагулировал сосуд с помощью специального прибора, иными словами, попросту закупорил его. Осталось только убрать последствия кровотечения и перейти к завершающему этапу операции.

Игорь Алексеевич поместил между органами противоспаечный барьеры — материал, который обязательно нужно оставить в организме после операции. Иначе вся работа пойдёт насмарку. Доставать эти барьеры не придётся, так как они уже через неделю рассосутся самостоятельно, не оставив от себя и следа.

Щербаков наложил последний шов. Операция была завершена.

— Поздравляю вас, Игорь Алексеевич, — улыбнулся я. — Вы хорошо поработали.

— Это вам спасибо, доктор Кацураги, — сказал он. — Без вашей помощи я бы не справился. Не думал, что мне доверят такую сложную операцию. Не представляете, как я рад, что всё прошло успешно.

Щербаков переключился на другой компьютер за пределами операционной. Он задал ещё несколько вопросов, я указал на основные ошибки, после чего мы собрались прервать соединение.

— Стойте, доктор Кацураги! — позвал меня он. — Ещё один вопрос есть… Он немного личного характера. Мне просто интересно, вы выглядите очень молодо, но, судя по вашим наставлениям, я имею дело с очень опытным хирургом. Какой у вас стаж?

Ох и додумался же он задать этот вопрос. Врать в любом случае нет смысла, наши русские коллеги могут это проверить. Скажу, как есть.

— Полгода, Игорь Алексеевич, — сообщил я.

У Щербакова отвисла челюсть. И это я ещё не стал уточнять, что полгода — это терапевтический стаж. А хирургом я работаю в Японии и того меньше.

Ошарашенный этой новостью Щербаков попрощался и прервал соединение. Я поднялся на четвёртый этаж — в конференц-зал, где меня ждали Ватанабэ Кайто, Рэйсэй Масаши и Уёхара Ёсико. Соответственно, за операцией следили два заведующих и один хирург. Эитиро Кагами не смог присутствовать, поскольку тоже взял отгул, чтобы позаботиться о жене.

— Блестящая работа, Кацураги-сан! — воскликнул Рэйсэй Масаши. — В какой-то момент я даже начал понимать русский язык. Всё-таки, как ни крути, а врачи друг друга даже на языке жестов понять могут.

— Я, правда, несколько раз заснула, — призналась Уёхара Ёсико. — Уж больно долгую и скучную операцию подобрали наши коллеги. Думала, это и не закончится. Не знаю, как вам хватило терпения отсидеть эту консультацию до конца, Кацураги-сан.

— А что там случилось? — вмешался в разговор Ватанабэ Кайто. — Я заметил, что в какой-то момент началось кровотечение.

— Щербаков тут ни при чём, — ответил я. — Если вдруг вы клоните к этому. За спайкой сложно было заметить сосуд. Кровотечение лёгкое, практически незначимое для организма. Наш коллега очень хорошо справился. Для новичка просто невероятный результат.

— Сказал человек, который работает хирургом всего пару месяцев, — прошептал Рэйсэй Масаши. — Не подумайте, что я пытаюсь вас обидеть, Кацураги-сан. Просто у вас талант.