Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 07, страница 77 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Куда понесём? — спросил Нода Такео. — В неврологию?

Хороший вопрос. Патология смешанная, одного невролога здесь будет недостаточно.

— Да, определённо в неврологию, — кивнул я. — Больше ему сейчас нужна нейрохирургия, но раз отделения теперь объединили, это сильно упрощает задачу. Однако нам нужно позвать эндокринолога и терапевта из стационара. Я был бы рад, если бы нам удалось посовещаться с Накадзимой Хидеки.

— Я позвоню в стационары, Кацураги-сан, — сказал Куренай Цукаса. — Занимайтесь госпитализацией. Если позволите, я могу и ваших пациентов принять. Всё-таки приём ещё идёт.

— Буду очень вам признателен, — кивнул я. — Огава-сан, всех пациентов направляйте к Куренай-сану. И всячески ему помогайте. Мы с вами поговорим позже.

В последней моей фразе медсестра услышала угрозу, и ей не показалось. В этой ситуации ещё нужно было разобраться. Кто-то виновен в произошедшем, и пустить всё на самотёк я не могу.

— Кацураги-сан, простите меня, пожалуйста, меня правда отвлекли… — начали оправдываться Огава Хана.

— Я что только что сказал? — повысил голос я. — Помогите Куренай-сану. Я займусь пациентом. Все разговоры потом!

Медсестра испуганно кивнула.

— Да, и попросите, чтобы старшая медсестра, которая вас отвлекла, связалась со мной лично, — велел я. — Мне очень интересно, с чего она взяла, что может отвлекать мою медсестру во время рабочего дня.

Такие ситуации были не редкостью в некоторых клиниках. У медсестёр тоже была своя иерархия. Над ними находилась старшая медсестра, а над той — главная.

И они часто полагали, что их слово куда важнее, чем мнение врача, с которым работают медсёстры. Только это совсем не так. В структуре медсестёр априори не бывает экстренных ситуаций, поскольку с пациентами без назначения врача они почти не взаимодействуют. Я был уверен, что старшая вызвала Огаву только для того, чтобы подписать какие-нибудь бумажки или навалить на мою напарницу дополнительную работу.

Мы с фельдшерами скорой транспортировали Нидзияму Харуки в отделение нейрохирургии.

— А вот и главный поставщик пациентов! — воскликнул Асакура Джун. — Почему-то я совсем не удивлён, Кацураги-сан…

— Сейчас мне совсем не до шуток, Асакура-сан, соберитесь, — перебил его я. — Перелом четвёртого грудного позвонка. Не осложнённый. Пока что!

Асакура Джун быстро избавился от шутливого настроения и принялся направлять фельдшеров к аппарату МРТ. Несмотря на информацию от моего «анализа», всё равно было необходимо подтвердить перелом инструментально, чтобы нейрохирурги знали, как им нужно действовать.

Когда Нидзияму Харуки обезболили и поместили в аппарат МРТ, я понял, из-за чего изначально случилась вся эта проблема. На ухудшения Нидзияма жаловался ещё с начала приёма. Слабость в мышцах, блокады и нарушение ритма сердца. Это явные признаки развития осложнений болезни Аддисона.

Но без «молекулярного анализа» я никак не мог предположить, когда случится криз и случится ли он вообще. Когда у Нидзиямы закружилась голова и он упал на пролёте между вторым и третьим этажом, он ударился грудным отделом позвоночника прямо об угол ступени.

Но не каждый такой удар заканчивается переломом. Проблема совсем в другом. Видимо, его кости ослабли из-за гормональных нарушений. Вследствие болезни Аддисона в организме начал нарушаться баланс ионного обмена, кости ослабели.