Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 07, страница 119 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Скорая будет минут через двадцать-двадцать пять, — произнёс я. — За это время нам нужно убедиться, что сердце Марумото-сан не остановится. Если это случится, я сразу же приступлю к сердечно-лёгочной реанимации.

— Кацураги-сан, умоляю вас, сделайте так, чтобы он выжил, — взмолился Кикуока Горо. — Марумото-сан — один из самых уважаемых старцев в нашем храме. Это слишком большая потеря.

А ведь сам Кикуока говорил мне, что буддисты не цепляются за свою жизнь. Но это не мешает им цепляться за жизнь другого человека.

— Мы вытащим его, Кикуока-сан, даю слово, — заключил я и приступил к вливанию лекарской энергии в тело монаха.

Когда я расширял его дыхательные пути, чтобы предотвратить удушье, не мог не обратить внимание на состояние голосовых связок монаха.

Совсем атрофированы, будто к ним кровоток и вовсе не подходит. Так уж устроен наш организм. Тело человека, как и любого животного, очень экономно расходует энергию. Если мы не пользуемся каким-то органом или частью тела, то сосуды перестают поставлять туда достаточное количество крови, и происходит атрофия тканей.

Марумото Гоцуй отказался от речи, и теперь, даже если он захочет вновь заговорить, ему придётся ещё долго тренировать свои голосовые связки. Это абсолютно нормальный механизм, и он лежит в основе нарушений в теле пациентов, которые, к примеру, пережили инсульт.

У таких больных может оказаться, что одна половина тела значительно худее, чем вторая. Если мозг теряет возможность контролировать мышцы, то сосуды начинают «думать», будто эта рука и нога человеку и вовсе не нужны. Именно поэтому в основе лечения таких состояний лежит реабилитация.

Она разрывает порочный круг взаимного нарушения нервной и сосудистой функции. Яркий тому пример — наш главный врач — Акихибэ Шотаро. Он смог преодолеть эту патологию и восстановил большую часть функций тела после инсульта.

— Как он, Кацураги-сан? — прервал тишину Кикуока Горо.

— Состояние стабилизируется, я постепенно поднимаю давление, но мышечные спазмы уже сдерживаю с большим трудом, — признался я. — В любой момент могут начаться судороги. А из-за них есть риск его потерять.

Если бы в храме была аптечка с медикаментами, я бы ввёл Марумото хотя бы обычный адреналин. Это уже оказало бы крайне благотворный эффект.

Мой телефон зазвонил.

«Момотаро Кендзо». Водитель скорой.

— Да, Момотраро-сан! — ответил я.

— Кацураги-сан, подъезжаем, — произнёс он. — На территорию храма попасть не сможем. Выносите пациента, если его можно транспортировать, а мы с Нодой-саном выдвинемся вам навстречу с носилками.

— Принято, встречаемся у главных ворот! — ответил я и перевёл взгляд на Кикуоку Горо. — Нужно сделать носилки. Кровать, вижу, у вас бамбуковая. Можно перенести и на ней. Но мне нужна помощь одного-двух крепких монахов. Есть у вас тут здоровые молодые люди?

— Есть, Кацураги-сан! Сейчас! — воскликнул Кикуока Горо и выбежал на улицу.

Я принялся сбрасывать с кровати всё лишнее, чтобы на её поверхности остался один лишь больной старик. За минуту до того, как в дом Кикуоки Горо вбежали два молодых монаха, я заметил, что Марумото всё же пришёл в себя.

Он открыл глаза лишь на минуту и, казалось, посмотрел мне прямо в душу. Этому человеку не были нужны слова, чтобы передать свои мысли. Для этого хватило одного взгляда.