Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 05, страница 80 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— О, а это хорошая новость, — кивнул я. — Я как раз думал о том, когда начнут приходить профилактические пациенты.

Несколько дней назад я обсуждал этот вопрос с Акихибэ Шотаро. Мы никак не могли придумать, каким образом нам оптимизировать работу профилактического отделения, чтобы мне и моим сотрудникам не приходилось сидеть там до восьми вечера.

И я предложил распределить нагрузку на всех терапевтов. Выделить каждому из них один день в неделю, когда на приём будут приходить только профилактические пациенты с выявленной патологией. Таким образом, каждый будет наблюдать за людьми со своих этажей и быть в курсе всех событий.

Огава открыла дверь, чтобы позвать первого пациента, но вместо больного в кабинет вошла Акихибэ Акико — дочь главного врача. Девушка хитро ухмыльнулась, посмотрела мне в глаза и загадочно подмигнула.

Проклятье… Мы ведь с Такеда Дзюнпеем договорились, что будем курировать её по очереди. И сегодня — мой день.

— Доброе утречко, Кацураги-сан, — произнесла она, по-хозяйски усевшись рядом со мной. — Ну что? Какая у нас сегодня тема занятия?

Огава Хана так и замерла около дверного проёма.

— Тема нашего сегодняшнего занятия, Акихибэ-сан, звучит следующим образом, — ответил я. — Сидим тихо и слушаем, как я принимаю профилактических пациентов. Впитываем знания, как губка и не мешаем моему приёму. На все вопросы отвечу после занятия. В смысле, после приёма! Задача ясна?

— Вы такой же скучный, как и Такеда-сан, — вздохнула она, но всё же кивнула. — Ясно.

— Отлично, — подытожил я. — Тогда начинаем.

Первые три человека действительно пришли из-за мелких отклонений. У одного пациента был выявлен повышенный холестерин, у второго признаки цистита, а у третьего — преддиабет.

Особого внимания из всей троицы заслуживал только мужчина с незначительным повышением сахара. Пока что его здоровью ничего не угрожало, но при отсутствии профилактики в скором времени он окажется на учёте с сахарным диабетом. Поэтому я направил его в школу диабета к Митсуси Коконе.

Остаётся надеяться, что за время больничного она научилась колоть инсулин не в мышечную ткань. Ещё одной гипогликемической комы я в своём отделении точно видеть не хочу.

Но когда ко мне в кабинет вошёл четвёртый пациент, мой «анализ» дрогнул. Я словно почувствовал электрический разряд по всему телу.

Нехороший признак. Чаще всего нечто подобное я чувствую, когда рядом со мной человек с развивающейся онкологией.

— Добрый день, Кацураги-сан, — поклонился мне мужчина. — М-меня зовут, Арукава Ито. Мне сказали, что я должен срочно прибыть к вам, чтобы… Чтобы вы мне что-то сказали.

Молодой мужчина был страшно напуган. Я понимал, в чём дело. Скорее всего, ему не очень корректно сообщили о результатах обследований. Тысячу раз просил медсестёр диагностического кабинета не сообщать больным, что у них подозревается онкология. Некоторые впадают в такое отчаяние, что в итоге даже отказываются идти в больницу. А на деле выясняется, что диагност ошибся и никакой опухоли в организме нет.

Хотя сказать, что рентгенолог или специалист ультразвуковой диагностики ошибся — не совсем корректно. Любые заключения врачей-диагностов — это не диагноз. Это лишь заключения, который лечащий врач должен самостоятельно соотнести с клинической картиной и только после этого поставить окончательный диагноз.