Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 05, страница 43 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Мне пришлось запустить «самоанализ», чтобы убедиться, нет ли у меня каких-либо нарушений в головном мозге. К счастью, их там не оказалось. Жив-здоров.

Но я готов поклясться, что полчаса назад у меня произошёл мощный гормональный выброс, либо изменение состава нейромедиаторов — веществ, которые влияют на передачу нервного импульса.

Если так и дальше продолжится, мне придётся вскрыть эту стену и проверить, что там внутри.

На мой телефон пришло сообщение от Акихибэ Шотаро.

«Выходите, Кацураги-сан».

Я запер квартиру и покинул свою новую обитель. Пока брёл по приятно поскрипывающим деревянным полам в окружении светильников в форме традиционных японских фонарей, будто впервые осознал, что живу в Японии.

Всё-таки квартира, которую я арендовал у семьи Канамори, уж очень напоминала обыкновенную русскую однушку. Но в здании, где находилась моя служебная квартира, я ощущал себя настоящим самураем.

Я сел на заднее сидение автомобиля рядом с Акихибэ Шотаро.

— Вечер добрый, Кацураги-сан, — улыбнулся одним уголком рта старик. — Надеюсь, вам удалось хотя бы немного отдохнуть.

Акихибэ всегда улыбался лишь одним уголком рта. Видимо, слабость лицевых мышц не позволяла ему показывать весь спектр человеческих эмоций.

— Обратили внимание на мою улыбку, Кацураги-сан? — усмехнулся главный врач.

— Не обижайтесь, — попросил я. — Это профессиональное. Сами понимаете.

— Конечно, понимаю, — кивнул он. — Какая может быть обида? — главный врач легонько стукнул по водительскому сидению, тем самым дав сигнал своему шофёру — трогаться.

Я активировал «анализ» и осмотрел головной мозг Акихибэ Шотаро. Да… Следы кровоизлияния в левом полушарии были очень хорошо заметны. Интересная всё-таки штука — наш головной мозг. Страдает его левая половина, но парализует при этом правую сторону тела. И наоборот. Причин для этого очень много. Бытует мнение, что левое полушарие головного мозга отвечает за правую половину тела, правое — за левую. Но всё несколько сложнее.

Наша нервная система устроена очень хитрым образом. Волокна, которые идут из головного мозга в спинной, много раз путаются и переплетаются. Для студентов-медиков настоящий геморрой — запомнить, в каких местах и какие пучки образуют перекрёст.

В этих перекрёстах волокна разных нервных путей смешиваются друг с другом. Это сложная структура существует для того, чтобы обезопасить организм от травм.

То есть, к примеру, если повредить правую половину спинного мозга, часть волокон, которые до участка повреждения ушли в левую сторону, продолжат выполнять свою функцию.

Иногда мне кажется, что наш мозг и вся нервная система — это настолько сложный механизм, что силы природы не могли бы в одиночку создать нечто подобное. Хотя я и не могу назвать себя верующим человеком, но порой задумываюсь, что над этими структурами поработал некий высший разум.

Несколько минут мы ехали молча. Я позволил себе внимательнее рассмотреть повреждения, которые пережил Акихибэ Шотаро. Мышцы его правой половины тела сильно изменились. Атрофия в них началась, но тонус свой они сохранили.

— Если вам интересно моё мнение, Акихибэ-сан, я очень впечатлён вами, — нарушил молчание я. — То, как вы смогли восстановиться после пережитого инсульта — внушает уважение.

— Это всё реабилитация, Кацураги-сан, — улыбнулся он.