Книга Придворный Медик. Том 4, страница 21 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Многие допускают ошибку именно на этом этапе. Одни сразу же суют ноги чуть ли не в кипяток, а другие, наоборот, начинают растирать отмороженные части конечностей снегом. Делать этого не стоит. Частички снега имеют острые концы, могут повредить и без того слабую кожу, и тогда мелкие ранки станут вратами для инфекции.

Я показал пациентку Евгению Кирилловичу. Гаврилов — новый заведующий дневным стационаром — быстро смекнул, что нужно делать, но кое-что его смутило.

Когда санитары увезли Вознюкову в палату, Евгений Кириллович произнёс:

— Павел Андреевич, не стану врать, ТАКОЕ обморожение я вижу первый раз в жизни. Я, конечно, сделаю всё в соответствии с клиническими рекомендациями, но мне, честно говоря, страшно даже смотреть на её ноги. Там ведь сплошной лёд! Может, нам всё-таки позвать хирурга?

— Хирурга позвать нужно в любом случае. Пусть осмотрит образовавшиеся пузыри и решит, что с ними делать дальше, — согласился я. — Но в остальном ничего страшного. Просто всю имеющуюся терапию нужно усилить лекарской магией. Я уже улучшил кровообращение настолько, насколько мог. Дальше дело за вами. Не хватит сил — зовите. Приду, помогу.

— А вы не боитесь, что в итоге её стопы… — Гаврилов ударил ребром ладони по столу и звучно цокнул губами. — Того.

— Вы так страшно изобразили ампутацию. Такое впечатление, что конечности обычно топором отрубают!

— Вы поняли, что я имел в виду.

— Понял, не волнуйтесь, господин Гаврилов. Поверьте мне на слово — этого не случится.

Доказательств я ему предоставить не мог. Однако ещё в своём кабинете я воспользовался «превентивным анализом» — новым навыком, который помог мне открыть Валерий Бражников.

Только на этот раз я не определял дату смерти старушки. Я лишь заглянул на восемь часов вперёд. Проверил, что будет с её ногами, если вдруг мы вообще никак не будем ей помогать.

«Анализ» показал, что в этом случае ей, очевидно, станет гораздо хуже. Но при этом никаких критических осложнений не возникнет. Инфекция не присоединится, сосуды не закупорятся, а ткани не начнут некротизироваться.

А уж если мы приступим к качественному лечению, то ей и вовсе ничего не грозит.

— Ладно, опыт показал, что к вам всё-таки стоит прислушиваться, — кивнул Гаврилов, затем хитро ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу. — Тем более, господин Булгаков, вы у нас новая звезда. Подумать только, мой помощник достиг таких высот! Аж гордость берёт.

— Это вы о том случае с финской делегацией?

— Да нет же! Я про великую княжну! Мне рассказали, что вы спасли Екатерину Романову от верной гибели, — напомнил Гаврилов. — Или это неправда?

— Я бы сказал, что это небольшое преувеличение, — усмехнулся я. — Но в целом это правда. Было дело.

— О чём я и говорю. Как можно после этого вам не доверять? Хотя, каюсь, в прошлом вы мне казались… — Гаврилов осёкся. — Не важно! Главное, что я изменил своё мнение.

Новости распространились куда быстрее, чем я думал. Насчёт произошедшего на торжественной части всё было ясно с самого начала. Утаить моё столкновение с иностранными агентами невозможно — слишком много свидетелей.

Но откуда люди прознали обо мне и великой княжне? Нас видел только камердинер, императорский лекарь Захарьин и два стражника. Ну и сама Екатерина, разумеется.

Захарьин бы не стал распространять слухи. Как раз наоборот, он теперь из штанов выпрыгивает, пытаясь избавить меня от свалившейся славы.