Книга Придворный Медик. Том 4, страница 113 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Да уж, тёмные же времена настали в императорском дворе. Захарьин захватил власть в клинике, а Преображенского увозят в этот чёртов научно-исследовательский центр Владыкина.

Самый неблагонадёжный командир охраны занял самый высокий пост в службе безопасности.

А в это время Константин Романов и толпа его прихвостней плетут интриги против императора.

И почему-то мне кажется, что почти каждый из них сделает свой ход уже на балу в честь дня рождения императора. И до бала остаётся всего лишь несколько дней.

Я занёс свой ноутбук в покои, на всякий случай переговорил со Светланой. Она подтвердила увиденное, описала мне внешность Бондарева, и я ещё сильнее убедился в том, что Коршунов заполучил оборотную пыльцу.

После этого мне предстояла встреча с Громовым и Мельниковым. Я подтвердил, что избавлюсь от Михаила Романова на балу. Ровно в тот момент, когда Александр Четвёртый отравится, испив из подаренного нами кубка.

Минус два Романовых за один день. Именно так заговорщики видят идеальный сценарий.

Ничего. Они ещё не догадываются, с чем им на самом деле предстоит столкнуться.

Поздно вечером мы встретились с Киммо Кайнелайненом. Теперь уже в последний раз. Завтра он вернётся в Финляндию. Поэтому заключительную тренировку мы перенесли из наших покоев на остров Елагина.

Ведь я обещал, что познакомлю Киммо с Валерием Николаевичем.

— Ничего себе, сколько тут жизненной энергии! — воскликнул Киммо, оказавшись почти в самом центре острова. — У меня даже дыхание спирает. Чувствую, как организм начал по-другому работать! Ты чувствуешь, Тапио?

— Вы же знаете, что я вообще ничего не чувствую, — промычал телохранитель.

— Ой, прости, пожалуйста, — поёжился Киммо. — Я не всегда понимаю, что говорю.

— А о чём речь, если не секрет? — поинтересовался я. — В каком это смысле ничего не чувствует?

— У Тапио редкое заболевание. Хотя по жизни оно его не сильно беспокоит, — пожал плечами Киммо. — Зато в бою он никогда не отвлекается на боль.

— Аналгезия, что ли? — спросил я. — Заболевание, при котором не работают болевые рецепторы?

— Не совсем, — помотал головой Киммо. — Но очень похожая ситуация. Я бы сказал, что у него магическая аналгезия. Я много раз предлагал Тапио излечить его от этого заболевания, но он, наоборот, попросил, чтобы я его оставил. Это что-то вроде его личного козыря.

Такой себе козырь. Болевые рецепторы созданы не для того, чтобы человек мучился. Их задача — указывать на опасность. Например, человек с аналгезией может запросто взять раскалённый противень без прихватки. Или помыть руки в кипятке. Утрирую, конечно, обычно такие люди действуют осторожно, но в теории могут получить любой урон и заметить его только зрительно.

Обожглись и поняли это только после того, как на руке появились пузыри. Наступили на гвоздь и нашли его уже в тот момент, когда из ботинка начала сочиться кровь. Ах да… С языком всё ещё сложнее.

Можно запросто его откусить. Теперь я понимаю, почему Тапио чаще всего молчит. Дело не в незнании языка. Просто не рискует повредить один из самых хорошо кровоснабжаемых органов в нашем теле.

— Мы пришли, — предупредил я, когда наша компания вышла на поляну перед домом Валерия Николаевича. — Тапио, было бы здорово, если бы ты подождал нас здесь. Господин Бражников — затворник. Не любит, когда его посещают другие люди. Он хотел бы видеть только Киммо.