Книга Придворный Медик. Том 3, страница 107 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

А пациентам с раком лёгкого проводят большой спектр обследований. Все возможные анализы крови, КТ лёгких, исследование функции дыхания — спирометрию. И самая неприятная процедура — бронхоскопия. В дыхательные пути вводится зонд с камерой. И перетерпеть эту манипуляцию гораздо труднее, чем ту же ФГДС, которую ненавидит весь народ!

Одно дело, когда трубка ползёт по пищеводу и желудку, попутно вызывая рвотный рефлекс, и совершенно другое — зонд в бронхах, который мешает дышать и провоцирует кашель.

Эх, если бы так качественно обследовали пациентов и в моём мире, то смертность от онкологии была бы гораздо ниже. Но, как ни крути, а профилактика страдает и тут и там.

Барон Дробышев не был на плановых обследованиях чуть ли не с рождения. Даже банальную флюорографию не делал. Поэтому и довёл себя до поздней стадии рака лёгкого.

Правда, я пока не знаю, как здесь проходит процесс лечения онкологии. Может, местные лекари научились справляться с этим заболеванием куда лучше врачей из моего мира?

— Сколько придётся ждать окончания обследования? — уточнил у Грицаева я.

— Павел Андреевич, а вы не задерживайтесь. Идите по своим делам! — предложил мне Дмитрий Петрович. — Только оставьте направление на госпитализацию в пульмонологическое отделение. Там дальше разберутся.

Так я и сделал. По идее я вполне мог больше не заниматься этим пациентом. Мог оставить его узким специалистам. Но в моих планах было продолжить наблюдением за ним. Кое-что меня смущало.

Он пожаловался на позвоночник, но ни разу не упомянул о проблемах с лёгкими. Как так вышло? Рак лёгких поначалу протекает едва заметно, но позже появляется кашель, кровохарканье, одышка. Почему Дробышев этого не заметил?

Может быть, дело в том, что он — заядлый курильщик? Уже привык, что из-за сигарет его постоянно мучает хронический кашель. Но всё же что-то тут не так… Интуиция подсказывает, что с этим больным ситуация гораздо сложнее.

— Павел Андреевич! — позвал меня Дробышев. Он ещё не приступил к обследованию. Только успел переодеться в больничную одежду. — Вы ведь меня не оставите? Вернётесь завтра? Я… Я уже понял, что ситуация тяжёлая. Но вы…

— Господин Дробышев, не переживайте. Следующие два дня меня, скорее всего, не будет. Выходные, я в клинике не дежурю. Но с понедельника снова возьмусь за вас. До этого момента вами будут заниматься другие специалисты, — объяснил я.

— Не знаю насчёт других специалистов, но вам я доверяю, — уверенно кивнул он. — Вы многим моим знакомым помогли. Знаю, что вы ещё совсем молодой специалист, но… Возраст не всегда определяет качество лекаря. Я это уже давно понял. У меня дядю «опытный» лекарь до гроба довёл. Поэтому я бы хотел и дальше лечиться под вашим контролем.

Вот она! Одна из прелестей работы врачом. Знаю я некоторых коллег, которые любят возмущаться, что все пациенты неблагодарные. Будто бы все они не ценят работу врача. Но это — глупости.

Даже к самому сложному пациенту можно найти подход. Главное — показать человеку, что ты действительно заинтересован в его здоровье. Если врач старается лечить больного, то люди к нему тянутся. И это — огромный прилив дофамина. Сплошное удовольствие. Многие ради этого и идут в медицину. Чтобы помогать людям, чувствовать их доверие и благодарность.