Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 88 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— ВАМ ОСОБОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ ВЫПИСАТЬ? — спросил БАСКО.

“Перекати-поле” долго водило нас по коридорам и вывело к тяжелой кабине с решеткой.

— СТУПАЙТЕ ВНУТРЬ, — скомандовал наш проводник, — НИЧЕГО НЕ БОЙТЕСЬ, ЭТИ МЕХАНИЗМЫ ПРЕКРАСНО ФУНКЦИОНИРОВАЛИ ВСЕГО ШЕСТНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД.

В кабину лифта мы входили как смертники в зеленый коридор. Пока она поднималась с адским скрипом, скрежетом и лязгом, мы оба молились. Она — каким-то своим божествам, а я Стивену Хокингу.

Кто-то из них в итоге соизволил помочь — кабина благополучно остановилась и распахнулась. Глаза резануло — за почти две недели в полутьме солнечный свет мы успели позабыть. Я ступил на землю и только тогда осознал, что маленькая, тонкая ладонь очень цепко сжимает мой бицепс.

На поверхности расцветал полдень. Лучшего для отправки в долгий путь и придумать нельзя.

— Ну что ж, — сказал я Софе, — лиха беда начало. Пошли.

Софа вроде умная девка, а все равно к браслету отнеслась с опаской. Все косилась на него да рукой подергивала, будто примерялась, как его половчее снять в случае подлянки. Но это можно вполне объяснить. Уровень технологического прогресса не сопоставим, все равно что древнему египтянину, который в мужиков с собачьими головами верит, показать адронный коллайдер… У нас как раз один такой выстроили под Самарой-городком, и теперь там, в этом городке, уже никто не беспокоится. В отличие от Софы.

А БАСКО только масла в огонь подливает: «СОФИЯ, БУДЬТЕ БЛАГОРАЗУМНЕЕ И НЕ ТРАТЬТЕ СИЛЫ. ВО-ПЕРВЫХ, БРАСЛЕТ ИЗГОТОВЛЕН ИЗ УЛЬТРАПРОЧНЫХ МАТЕРИАЛОВ И НЕ ПОДДАЕТСЯ УНИЧТОЖЕНИЮ, А ВО-ВТОРЫХ, ДАЖЕ ЕСЛИ ВАМ УДАСТСЯ ЕГО СНЯТЬ, ТО МЫ ВСЕ РАВНО ПРОДОЛЖИМ НАШЕ С ВАМИ ОБЩЕНИЕ ИЗ БРАСЛЕТА ВИКТОРА».

Силы и правда стоило экономить. Солнце выкатилось в зенит и теперь нещадно припекало маковку. Хорошо, что я теперь с короткой стрижкой, какая-никакая, а вентиляция. Я отхлебнул из бурдюка, что болтался на поясе и вытер губы рукавом. А рукав-то в дырах уже весь, как сыр пошехонский. Нехорошо.

Честно говоря, вид у нас становился все более бомжеватым. Но бомжи из нас при этом получались странные, с легким оттенком параноидального расстройства и страсти к накопительству. Если б кто нас увидел, мог бы удивиться — откуда у бездомных столько вещичек хорошего качества: армейские рюкзаки, куча жрачки, странные приблуды на руках. Да и по трассе шкандыбают смело, не таясь. Подозрительно.

А чего ж бояться? После лабораторного апгрейда я полагал, что могу кипятильник начистить самому Сатане. Рациональная часть моего рассудка говорила, что его не существует. Но я в последнее время редко на нее полагался. Слишком много новых переменных появилось.

Голос разума слушал разве что в отношении Софы, за которой все еще требовался глаз да глаз Ее биометрические показатели уже не пылали как стоп-сигнал светофора, поменяли оттенок на желтый. Аппетитный такой, как у горчички. Дижонской там, или французской… И бургер… Бургер хочу, с огромной толстой котлетой из свинины, с двойным сыром, побольше кетчупа, горчицы, соленых огурчиков, ммм…

— Рот закрой.

— А?.. Э?

Видение улетучилось, вернув меня в реальность. Жесткую и жестокую реальность.

— Муха влетит, говорю. Рот прикрой, а то слюни уже текут рекой.

— Ни хрена ты поэтесса! — воскликнул я. — Что еще расскажешь?