Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 73 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— То, что нужно. Заводи шарманку.

Под потолком щелкнул выключатель. Следом послышался звук, знакомое теплое шуршание, будто иглу на пластинку поставили. Так называемый “песочек”, на который молятся особо упоротые аудиофилы. Вскоре в этот песочек вклинилась мелодия, медленная и вязкая. Я попытался на ней сосредоточиться, может, слышал где раньше… но не смог. Мягкие, пульсирующие частоты разом отключили мне возможность (и желание) что-либо вспоминать. Но перед тем, как провалиться в сон, я еще раз увидел живописную картинку. На которой мои руки впечатывали морду упыреныша в стену бункера.

Наверное, на какой-то фазе сновидения стали более приятными, потому что проснулся я с дурацкой ухмылкой на лице. Бывало со мной такое иногда, особенно если мозг подсовывает историю о том, как мне начсмены вручает продуктовый набор по спецзаказу в качестве премии. Тот самый, с маленькой баночкой кофе из Перу и ветчиной из мяса. Настоящего, а не на принтере напечатанного.

Впрочем, такую же реакцию вызывало появление во снах главы медсанчасти Нинки. Как только она там обосновалась, в своем кабинете, процент прихварывающих на предприятии значительно вырос. Я и сам пару раз жаловался пару раз на боль в груди и настаивал на немедленном осмотре. Ничем веселым эта история не кончилась, но ее для другого дня приберечь стоит.

Ничего хорошего не встретило меня и когда я открыл глаза. Музыка уже давно закончилась — никакого подбора или функции автопереключения проектировщики не предусмотрели. А может, и предусмотрели, просто вредному Босяку или как его там, было лень ее активировать.

(с такими мыслями надо бы поосторожнее, вдруг он сканировать мысли умеет и щас чем-нибудь тебе отплатит. за ним, таким говнистым, не заржавеет, уж поверь)

Я кое-как выгребся из койки и застонал, разминая затекшую шею. Позу для сна выбрал, конечно, ту еще — комфорт оказался обманчивым. И хоть мое тело теперь было под завязку накачано черт знает чем, болевые рецепторы оставались на месте. Свою функцию они выполняли исправно. Только сейчас, толком отлежавшись, я понял, что в драке с упырем урона хватанул знатно — на спине наверняка синячище площадью со стадион “Лужники”. Но по сравнению с тем, что могло бы произойти без этой “сыворотки супер-солдата” как в буржуйских комиксах, я еще легко отделался. Лежал бы щас грудой обглоданных костей в уголке бункера, и ни одна живая душа не вспомнила бы обо мне…

О бедном гусаре замолвите слово.

Живая…

А я ведь не единственный тут живой… Софа!

Пошатываясь и покряхтывая, как немощный старик, я направился к койке, на которой лежала моя спутница. Оглядел ее и присвистнул — выглядела она так, что краше в гроб кладут. Или вынимают. Лицо все бледное, как разведенное порошковое молоко, губы синюшные, да еще и черты заострились. Ни дать ни взять покойница. Панночка из старой книжки про Вия. Если она щас как в книжке подымется и начнет по бункеру летать… я, пожалуй, и не удивлюсь даже. Как-то после всех событий последних дней эта способность у меня атрофироваться начала. Потрясения нарастают прям как хвост “змейки”, в которую половина яйцеголовых с завода режется на своих коммуникаторах в обед. А то и в рабочее время, пока начальник не сечет.

Начальники-нормы-планы-авралы-субботники… Вот так вот живешь себе, и твоя жизнь из этих слов состоит. Как из кирпичиков сложена. А потом в одночасье по этим кирпичикам бьет огромный шар. И вот уже из них прорастают другие слова. Совсем незнакомые.