Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 17 – Александр Вольт, Ричард Рубин

Он настырно пытался поднять ее, но было видно, как сил не хватает.

Регенерация, — снова раздался голос в голове. — Он потратил много сил на восстановление. Добей его.

— Добей его — вторила голосу девица.

Выглядела она так, что краше в гроб кладут. Бледная, будто всю кровь выкачали

(выпили)

…подбородок заострился, глаза как у снулой рыбы. Хоть бы только не померла. А то кто знает — может, тут принято в таких тварей перерождаться.

Я взял обломок ножки стула и подошел к комбригу. Он закашлялся кровавой юшкой и сплюнул ее в сторону.

— Что ж, для бесплодной ветви недурно. Как тебя зовут, сынок?

— Тамбовский волк тебе сынок, кровосос поганый. Виктор я.

— Витюша, значит. Знавал я, помнится, одного Витюшу. Малец совсем. Приютил его по доброте своей сердечной, когда наши все село сож… кхм, оптимизировали… Думал, что смогу в послушании его взрастить, в почтении. А потом и закреплю — крови своей дам отведать, посвящу в наши дела тайные. И знаешь, чем он мне отплатил? Пренебрег он этим высоким даром, кровь сплюнул, а через пару лет попытался меня прирезать во сне. Ну так я Витюшу за яйца-то и вздернул вверх ногами, а затем шкуру спустил и повесил на въезде в поместье свое. Он и до сих пор там висит, костьми болтает. Мне на добрую память, а прохожему и проезжему — в назидание.

Уж не знаю, с чего меня понесло — с истории, с рожи его мерзкой или со всего сразу. Но я даже не помнил ничего. Ни-че-го, кроме резкого, железистого запаха крови, теплых брызг и влажного чавканья.

А еще очень болели руки.

Наконец удушливая волна схлынула. Я отстранился. Желудок крутило в спазмах. Я тупо смотрел на тяжелую ножку стула в руках. Вся она была в ошметка и вязкой темно-красной жиже.

— Сердце, — тихо сказала светловолосая девица. А может, и не тихо. Может, она вообще прокричала мне на ухо, только слышал я с трудом из-за шума крови в висках. — Проткни его.

Но я не смог. Руки такая трясучка разбила, будто в каждую засунули отбойный молоток и на полную мощность выкрутили. Тогда девица подошла и обхватила ножку стула. Ее не смущала ни кровь, ни осколки кожи и костей.

— Давай, мне не хватит сил.

Наши руки нацелили обломок ножки в грудь упыря.

— Раз, два…

— Три, — закончил я и с нажимом опустил кол.

Распятьев лежал на полу молча, даже не дергался. Ножка стула торчала из его грудины. Говорят, что от нежити защищает осина, так что либо это вранье и сгодится любое дерево, то ли стул кто-то сладил именно из осины.

Через полминуты тело ублюдка пошло черными пятнами, а после… заполыхало. Я отшатнулся — подумал, что это такой прощальный подарок в виде БОМБЫ, но ошибся. Пламя оказалось холодным и оставляло после себя вонючий, жирный пепел.

Я поглядел на девицу, которая, чего уж греха таить, очень мне помогла. Спасла? Да, вполне. Если бы Распятьева не оглушили в морду сосулькой, навряд ли я сумел с ним сладить. Драться мне в жизни доводилось, однако этот соперник совсем из другой весовой категории А вот моя новая знакомая на весовые категории чихать хотела. Магия, волшебство? Как это вообще возможно? Та часть меня, которая опиралась на научный подход, уверяла, что это все представление. Карнавал с ряжеными.

Да только вот ряженые не рассыпаются на глазах в смрадный пепед.

Мы с (колдуньей? волшебницей? ВОРОЖЕЕЙ?) дружно держались за этот импровизированный кол в упыриной груди. Пока я не почувствовал, что ее хватка стала слабеть.