Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 130 – Александр Вольт, Ричард Рубин

Громко. Очень громко.

Звуковой барьер рухнул так же внезапно, как и возник. Но теперь от этого дрогнули все. Я. Софа. Распятьев. И, видимо, в последний момент, когда кол был в миллиметре от сердца, рука Софы дернулась и оружие (орудие казни!) ушло чуть ниже. Пробило солнечное сплетение.

Это плохо.

Софа стояла недвижимая, бледная как поганка, глаза широко раскрыты. Она медленно повернула голову ко мне.

— Витя… они…

Я хотел сказать, что еще ничего не ясно. Или, что если судить по крикам, то уже ясно все. Или, что сейчас не время. Но я ничего не сказал.

Подскочил к Распятьеву. Он уже ухватился за льдину в брюхе и пытался ее не то отпихнуть, не то сломать. Очень старался, гад, отдаю должное, но несколько ударов по его гнилой шерстистой тыкве успокоили. Так сказать, охладили пыл.

— Потом, — бросил я Софе. Сейчас нельзя было отвлекаться. Как древний музейный компьютер из тех, что размером с комнату, я был подчинен одной задаче.

Убить комбрига Распятьева. Повторно и окончательно.

— Еще раз, — сказал я и протянул руки к извивающемуся упырю. Отвращение накатило волной, стоило мне только коснуться его грязного, заляпанного кровью мундира. Что этот черт с рылом напоказ, что его франтоватый братец… смердели они одинаково.

Я обхватил Распятьева поперек туловища и напрягся. На ледяной кол он нанизался крепко, поэтому мне пришлось здорово попотеть. Сопротивлялся комбриг уже очень вяло. Ну и славно. Теперь Софе останется только его добить.

Но моя спутница мешкала. Такое впечатление, что щас она была далеко отсюда. И я даже примерно представлял, где. В параллельной отворотке, куда Катя повела своих неразумных малолетних “архивистов”, мать их.

Не самое лучшее время для того, чтобы поймать шок от пережитых травм.

— Софа! — гаркнул я в нетерпении. — Кончай его, пока он не пришел в себя и не развоплотился.

Она резко повернулась. Глаза светились ярко, как неоновые фары. Хорошо, значит, сил еще хватит, в обморок не грохнется.

А потом мне в глаза бросилась знакомая картина. Именно что картина. Потому что я видел ее совсем недавно. Под холодными лампами, освещавшими фреску. По спине побежали мурашки.

Одну руку Софа оттянула назад, чуть согнув в локте. Вторая рука, напротив, выставлена. Указательный и большой пальцы сложены аккуратным кольцом. Направлены на Распятьева.

Сейчас у него точно не все в порядке.

Он захрипел и сплюнул черный сгусток.

— Кхе, — сказал Распятьев, — жалкая девчонка. Это заклятие сложное, только искусным магам под силу. Не… кхх-хр…чета тебе. Вот погоди…

Он вцепился когтями в льдину. Трещины пошли во все стороны.

— Софа, быстрее, — поторопил я.

— Я сейчас слезу и выпущу вам кишки. Обоим, — пообещал Распятьев.

Помещение на несколько секунд озарилось, словно луч прожектора ударил. Настоящее солнце у нас под ногами.

— О… — изрек Распятьев.

В следующее мгновение этот луч накрыл его, испепеляя до основания. Стало дьявольски холодно. Из носа и рта вырывались облачка пара. Я чувствовал, как одежда твердеет и покрывается инеем.

— Да будет свет, — сказала Софа.

Луч разорвался обжигающе холодной вспышкой. Я зажмурился…а когда открыл глаза, то увидел, что от старшего из братьев Распятьевых не осталось и следа. Даже ни клочка от его сраного мундира.

ИСПАРИЛСЯ окончательно, отметил я с каким-то равнодушием. Но подольше эта мысль задержаться не успела. Потому что Софа сорвалась с места и понеслась прочь, туда, где все еще царила тьма.