Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 108 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— Все уже хорошо, — успокоил я, — оклемался. Ща буду как огурчик, никому не переживать.

Но переживания, как оказалось, были впереди.

— ЖЕЛАЕТЕ ОЗНАКОМИТЬСЯ С СОДЕРЖИМЫМ УСТРОЙСТВА? — спросил БАСКО.

— Разумеется, — проворчал я, — иначе зачем я еще все это терпел?

— ПРЕВОСХОДНО. ЗАПУСКАЮ РЕЖИМ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ ПРОЕКЦИИ.

Из моего передатчика ударили три узких серебристых луча. Через несколько секунд они сфокусировались в одну точку на стене. Тут же эта точка развернулась и превратилось в широкое полотно, как экран в кинотеатре. Я чуть было за голову не взялся. До чего ж этот искусственный идиот своевольный! Решил всей компании закрытый показ устроить. А если бы там и впрямь оказалась порнушка?

Да ничего страшного бы не случилось. Парочке местных заморышей она бы даже понравилась, думаю. Здесь-то даже за девками в бане не подглядишь, пожалуй.

Однако жили мои переживания недолго. С первого же кадра их вымело из головы. С первого произнесенного звука.

На экране появился человек. Худой, высокий, с обветренным и изможденным лицом. Годы сильно его потрепали, но я все равно узнал. Хоть и видел в последний раз еще ребенком.

— Меня зовут Степан Тимофеевич Богданов, — сказал человек.

Я прищурился. Изображение плыло и перемежалось помехами, но я все равно мог различить позади человека массивный письменный стол с кучей бумаг, полки с ретортами и пробирками, огромную тумбу консоли и тяжелый микроскоп.

— На протяжении восемнадцати с половиной лет я возглавлял программу по развитию технологии межпространственных путешествий в центре “У”. Я веду эту запись из мира, обозначенного в журнале исследований под именем “АС-53”. Если вы ее смотрите, то это значит, что я добился определенных успехов.

Человек замолчал и с грустной улыбкой уставился вдаль, мимо зрачка невидимой камеры. Пауза тянулась и тянулась. С каждой секундой она тяжелела.

Степан Тимофеевич Богданов, мой отец, вздохнул и покачал головой.

— Лучше бы не добивался.

— В первую и, как выяснилось, единственную экспедицию, я отправился налегке: запас еды, запас воды и несколько устройств в помощь — только и всего. Говоря начистоту, я не знал куда попаду. Одна маленькая ошибочка — и можно оказаться в мире, который для жизни непригоден. Я мог ступить на планету, где гравитационное поле давит к земле. Или на планету, где земли вовсе нет, а есть лишь первичный бульон. Но если не попробуешь, не узнаешь. Ученый — настоящий ученый, а не кабинетная крыса — каждый день идет на риск. Пошел и я.

Он повернулся, глядя на камеру.

— И мне повезло. Мир оказался удивительно похож на наш.

Сзади донесся оживленный шепот — Катькины подопечные, уже не таясь, обсуждали слова отца. И меня тоже обсуждали. «Это он», «человек с картины», «пророчество», «посмотри, они на одно лицо!». Да, я действительно был похож на отца. Только покрупнее буду. Хотя мужики на работе говорили, что отец, несмотря на свою худобу и поджарое телосложение, любил размять кулаки, поспарринговаться. Не знаю, байка ли, а удар у него был тяжелый, как удар кувалдой. Внутренняя энергия какая, что ли?

— Цыц, — шикнула на сектантов Софа. Ее картинка тоже заворожила.

— Когда я говорю «удивительно похож», я не лукавлю и не преувеличиваю. Говорю исключительно на языке фактов. Задокументированных — подробные отчеты вы найдете в центральном архиве Столицы.