Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 44 – Ричард Рубин

Так, Гарик, твой выход. Веди себя так, будто ты тоже не кроссовками щи хлебаешь. С достоинством. Выпятив грудь, что со стороны, наверное, смотрелось уморительно, я значительно кивнул швейцару и открыл дверь.

Здоровенная ручища выросла передо мной.

— Вы, сударь, куда направляетесь? — осведомился швейцар.

— Меня ожидают, — коротко бросил я.

Мужик смерил меня взглядом с головы до пяток. Очень скептическим взглядом. Но я его не винил. Тоже напрягся бы при виде пацана, которому по статусу надо пиццей марки «школьная» каждый день пробавляться.

— Что-то не очень верится, — наконец озвучил он мысли, написанные на лице, — поймите, ничего личного, но «Золотое изобилие» заведение все-таки статусное.

Вот как. И правда рожей не вышел. Красота какая.

— А это не вопрос веры… сударь, — слегка нажал я на последнее слово, — у меня заказан столик, и я очень спешу.

— Заказан столик, говорите? — не сдавался швейцар, — А фамилия ваша как?

«Фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл!» — захотелось сказать мне. Но подумал, что после такого этот бугай меня с лестницы спустит. А она высокая, все костяшки этому доходяге Гару переломаю.

— Сюдзинко, — отвечаю я.

Он снял с пояса радиотелефон и буркнул что-то неразборчивое. Через минуту из дверей показался тощий как спица, усатый мужик в смокинге, похожий на Чарли Чаплина. Поглядев на меня с презрением, он обратился к швейцару.

— Что такое?

— Да вот этот… господин заявляет, что сегодня он здесь ужинает. Проверь по списку «Сюдзинко».

Мужик извлек блокнот в кожаном переплете и перелистнул страницы.

— Сюдзинко… Сюдзинко… не нахожу такого, — заявил он наконец.

Швейцар, услышав это, торжествующе подбоченился.

— Так и думал! Глаз у меня наметанный все-таки. Иди давай отсюда, сынок, — похлопал он меня по плечу. И ухмыльнулся так гаденько. Вся вежливость с него сошла в момент, — не мешай гостям отдыхать.

— Не трогай меня, горилла карликовая, — ответил я и обратился к метрдотелю, — посмотрите, пожалуйста, бронь на Монику.

Тот закатил глаза, но повиновался.

— Фамилию вашей спутницы назовите, молодой человек.

Я открыл рот, чтоб что-то сказать и тут же понял, что не знаю ее. Чего они заладили? Фамилий в игре, по-моему, вообще ни у кого нет. Кроме меня теперь

— Она ее не упоминала, — попытался съехать с вопроса, — Просто Моника, и все.

Оба покосились на меня подозрительно. Метрдотель принялся водить наманикюренным пальцем по строчкам. Я ждал, но время уходило. И вместе с ним уходило терпение. Чертовы крючкотворы.

— Похоже, что вы не ошиблись, господин Сюдзинко, — наконец сказал метрдотель. Медленно так, с расстановочкой. Очень ему не хотелось меня пускать, — прошу за мной. Я провожу вас за столик.

И почесал спокойненько в дверь. Я пошел следом, кипя от негодования. Нет уж, так быстро не отделаешься, чистоплюй сраный.

— Знаете, — прихватил я легонько его за плечо, — я ожидаю извинений. За доставленные неудобства. Все понимаю, харчевня у вас расфуфыренная, но вот так вот клиентов отфутболивать не дело… сударь. Миллиардеры не всегда в шмотье от кутюр по улицам разгуливают, некоторым и в свитерах вязаных кайфово. Надеюсь, что вы загладите свою вину, ведь правда?

На секунду мужик так скуксился, будто я при нем высморкался в соусник. Но потом годы вышколенности взяли верх.