Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 19 – Ричард Рубин

— Да и мне тоже, — подытожила Моника. Смотрела она на меня при этом так многозначительно, что поджилки затряслись. Как удав, сожравший тридцать восемь попугаев. Да еще и мартышкой потом закусивший.

Оставшись в меньшинстве, Нацуки скуксилась.

— Да ну вас всех! Ладно, я в деле, — заявила она, — только учтите, никаких поблажек. Если у вас вместо стихов понос графоманский, я так и скажу, понятно?

Смотрела она при этом почему-то на меня, и от этого снова стало обидно.

— Превосходно, — хлопнула в ладоши Моника, — тогда решили. К завтрашнему собранию все приносим по одному стихотворению, а дальше…

— Стоп-стоп-стоп, — сказал я, — куда разогналась? Я еще даже не решил, хочу ли вообще вступить в клуб.

Конечно, я уже в курсе, что особого выбора и нет, но ведь в скрипте похожая сцена с размышлениями была? Была. Чтоб снять с себя хотя бы часть подозрений, надо придерживаться сюжета.

Надолго меня, однако, не хватило. Секунд на десять. Как только я увидел их приунывшие, раздосадованные лица (даже Нацуки как-то сникла), сердце растаяло как сливочный пломбир на жаре, и я заявил:

— Я тут много думал и все-таки хочу вступить.

— Ура! — заорала Саёри, подскочила ко мне и так обхватила за шею, что я чуть не умер от удушья на месте, — спасибо, Гару! Ты лучший!

— Я рада, что ты остаешься, — сказала Юри мягко.

— Ага, — буркнула Нацуки, — если б я весь день провозилась с этими кексами впустую, я б тебя под полом закопала.

Вот зараза. Хочется спросить «вот чего ты строишь из себя, ты же не строитель нихрена». Но думаю, пока еще рано знакомить их с мемами. В конце концов, стоит только начать — и обратной дороги не будет.

— Если так, Гару, то добро пожаловать в литературный клуб, — улыбнулась Моника, — завтра я заполню твою анкету и отдам ее куратору. А собрание на этом объявляю оконченным.

— Анкету? — насторожился я, — а тебе разве не нужна для этого инфа типа адреса, телефона, группы крови на рукаве?

— Что, прости?

— Да проехали. Говорю, нужны какие-нибудь мои данные для анкеты?

Моника покачала головой. Солнечный свет из окна упал в ее перевязанные белой лентой волосы. Единственные, кстати, из всей четверки нормального человеческого цвета. Еще один не такой уж и тонкий намек от создателя.

— Нет, спасибо, я уже все знаю.

От этой фразы сердце ухнуло в желудок. Вот щас она как устроит мне Красную Свадьбу — и все, прощай, родимая двушка с евроремонтом! За которую мне еще ипотеку четыре с половиной года платить. Так, где Саёри? Надо бы потехничней слиться… Вон она, в дверях, как раз простилась с Нацуки.

— Ну что, идем? — буквально навис я над плечом.

— Давай! — обрадовалась она, — а что это ты вдруг? Мы же уже давно так не делали…

Просто меня до усрачки пугает твоя подружка, которая, к слову сказать, является злонамеренным искусственным интеллектом с садистскими наклонностями, а так ничего, все в порядке, дорогая.

— Да я просто подумал, что раз мы теперь вместе в клубе, то можем снова возвращаться домой. И тебе веселее, и меня какой-нибудь внезапный бензовоз на дороге не переедет.

— Ты такой дурачок, Гару, — захихикала Саёри, — конечно, пошли.

Только мы вышли за порог, как мне в спину донесся голос Моники.

— Гару, можно тебя на минутку?

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» — во второй раз за день ожил рассказчик. Проклятье. Я все-таки спалился. Нельзя оставаться с ней наедине. Ни в коем случае. Но и проигнорить тоже не выйдет — девчонки не поймут.