Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 162 – Ричард Рубин

Если я кого и убью, то только Саёри. Она и так подозревает, что я к Монике дышу неровно, а после подобных фокусов не одна тучка, а целый шторм налетит. Мне ж надо ее живой до конца скрипта довести. А это на легкую прогулку в парке нихрена не тянет. Сайка и так подозрительно себя ведет — все собрание молчит. Болван, сидевший в этом теле раньше, и ухом бы не повел, но вот у меня местный аналог «паучьего чутья» сейчас пиликает, как старая нокия модели «кирпич».

Так, стоп, я же видел, что она щас сидит рисует. Наверняка что-то миленькое.

(ну да, ну да. например, голубое небо с парой облачков, ласковые лучи солнца, рощицу с цветущими сакурами, а внизу, у самых корней — аккуратная могилка. сплошное умиротворение)

Хреново, конечно, но исключать эту возможность нельзя. Даже если изымаем из уравнения махинации с консолью от Моники или кого бы то ни было еще. Депрессия штука мерзкая и по щелчку, от одних только позитивных заверений не уходит. В этом есть часть и моей вины — следовало Сайке побольше внимания уделить. Я один, а их четверо!

— Нацуки! — пискнула Юри, — ты… ты… не стоит так… шутить, это н-некрасиво.

— А кто шутит? — усмехнулась коротышка, — да Гару просто раздевает тебя глазами…

Я вздохнул. Эта мелкая зараза не врет, такие мысли действительно меня посещали. Но ничего не поделаешь — вселенная одарила Юри набором внушительных достоинств, а я человек простой, без сексуальных девиаций, так что и предпочтения у меня самые обыкновенные. Однако сейчас от правды лучше никому не становится — бедная тихоня готова провалиться сквозь землю, а Моника готова ей в этом помочь.

— Нацуки, хватит, — сказал я твердо. Ничего против ее образа цундерки не имею, но надо знать время и место.

— Ой, а что такое? — наигранно изумилась она, — стыдно стало?

— За тебя разве что, — парировал я.

Моника демонстративно кашлянула, привлекая тем самым всеобщее внимание. Не самый эффективный способ, особенно, когда шум поднимается, но сработало. Даже Саёри оторвалась от тетрадки.

— К консенсусу мы, похоже, не придем, — резюмировала глава нашего клуба, — поэтому предлагаю снять с себя ответственность, девочки. Пусть Гару выбирает сам. Он парень умный и вполне способен принять верное решение.

Тем более, что оно давно у меня на уме вертится.

— Польщен твоей верой в меня, Моника, — ответил я. Для пущего эффекта встал из-за парты, — я действительно уже определился с тем, кому буду помогать.

Снова четыре пары глаз смотрели на меня. Но в отличие от первого дня в клубе, никакого недоверия уже не ощущалось. Сейчас я видел в них надежду. У всех, даже у Нацуки, отчего на душе потеплело. И зачем она только выеживается постоянно?

— Не скрою, сложный выбор вы мне предложили. Между женщинами выбирать дело неблагодарное. Вон греки даже войну из-за такой херни учинили как-то, про нее еще один слепой дед писал, Юри, ты наверняка его знаешь. Я войны между вами не хочу, поэтому и помогать буду всем.

Выражение лица Моники в тот же момент изменилось — ее как будто мешком по голове жахнули. Нечто похожее мы уже наблюдали в начале собрания, когда Нацуки показала…

(сиськи, а точнее, их отсутствие, фьюить-ха)

….пикчу с обновленной датой фестиваля.

— Как это… в-всем? — попыталась Моника вернуть самообладание.