Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 112 – Ричард Рубин

На самом деле в последнем я не был уверен, хотя бы из-за Юри, но ни к чему такой посыл важный портить.

— Разве не здорово, когда всем в твоем клубе кайфово, м?

— Н-наверное, — признала она, — а это так?

Я ободряюще похлопал ее по плечу.

— Не буду за всех говорить, но мне — очень даже. И атмосфера, и компания — все как надо.

(вот еще бы мозгоразрывающих багов со скримерами поменьше — и совсем замечательно будет)

— С-согласна с Г-гару, — подала голос Юри, — мне… мне непросто на уроках. Это п-постоянный стресс, особенно к-когда надо у-устно отвечать или в-выступать с д-докладом. Но здесь… здесь я о-отдыхаю и п-прихожу в себя перед тем, как идти д-домой.

— Жиза, — подхватила Нацуки, — это единственный спокойный часок, который я могу за целый день урвать.

(да уж, кажется, насчет бати-домашнего тирана все правда. с этим тоже придется что-то делать)

Что именно? Что ты предлагаешь? Табло ему начистить я не смогу при всем желании, физуха к тому не располагает. Обычный мужик, даже пропитый и в возрасте «за сорок» мне все кости переломает нахрен. Или я сам сломаю что-нибудь, попытавшись ударить. Плечо вывихну, например.

— Мони, — Саёри подобралась к нам и обняла подругу за плечи. Попутно она задела ногой собранную мной кучку бумаг, и они снова рассыпались по полу, — не переживай, нервные клетки не останавливаются!

— Не восстанавливаются, — поправила Моника.

— Ты что, от Гару эту дурацкую привычку подхватила? — Саёри насупилась и в отместку развязала белую ленту в волосах Моники, из-за чего вся прическа главы клуба пошла насмарку.

— Что это ты творишь? — возмутилась Моника, напрочь забывая про раскиданные документы, — такое поведение недостойно вице-президента, Саёри.

Та уже радостно ретировалась на место. Вместе с лентой. Весь ее вид говорил о том, что она ничуть не сожалела о содеянном и с удовольствием провернула такой фокус еще разок, если получится. Еще ее физиономия говорила о том, что на ланч Сайка заточила как минимум две шоколадные печеньки. Весь воротник был усеян коричневыми крошками. Ну хоть умыться догадалась, и то хорошо.

Наконец я сложил бумаги в стопку.

— Так, Моника, я закончил, куда складывать…эй, ты меня слышишь?

Ноль ответа. Я выпрямился и оглядел ее. Кулаки сжаты, взгляд пристальный, жесткий, буквально прожигает Саёри. Сейчас перед нами очутилась Моника из третьего акта, и от этого делалось как-то не по себе. Вспомнились передачи из детства про дикую природу с канала «Animal Planet». Там очень любили показывать, как львы в саваннах, в каких-то желтых степных камышах поджидают антилоп, чтоб потом их сожрать вместе с копытами и рогами.

— Эй, все в норме? — я обеспокоенно взял ее за локоть, — может, присядешь?

Она вырвала руку из моей хватки.

— Более чем, Гару, благодарю, — сказала она холодно. Чеканила каждое слово, — я просто сделаю то, что уже давно должна была сделать. Будь благоразумен и не мешайся под ногами.

Моника направилась к Саёри. Та раскрыла ежедневник и принялась что-то оживленно рисовать маркером прямо на корочке. Внимания на приближающуюся к ней фурию она не обращала.

(помнишь, как Джон Уик убивал людей карандашом? как думаешь, а ей слабо?)

Что бы это ни было, проверять я не хотел. Но было уже поздно. Моника нависла над незадачливой дурочкой. Распущенные волосы падали на плечи и спину. Не, это уже не лев, это, черт возьми, анаконда. Как в старом фильме с Дженнифер Лопес и рэпером Айс Кьюбом. Видеокассетная, мать ее, классика.